Утром Асеро проснулся от того, что старейшина и его супруга ругались под окном в саду. Не особенно заботясь об авторитете мужа и отца, супруга старейшины выговаривала ему за какой-то очередной проступок, кажется, он разбил что-то из посуды, тот и не думал оправдываться, мямля что-то невнятное. О ночном приключении он распространяться не пожелал.

Отведя его в сторону, Асеро сказал, что всё слышал и благодарен ему за его стойкость.

-- Не благодари. Я думал больше о себе и своей семье, чем о тебе. Я потом полночи не спал, а утром оказалось, что они сбежали. Скорее всего, за подмогой из столицы. Так что не поручусь, что ты увидишь сегодняшний закат, если не сбежишь отсюда.

-- Посмотрим, у меня тут в любом случае кое-какие дела ещё есть.

Перед завтраком Асеро успел постирать свою одежду и вывесить сушиться, была надежда, что солнце и ветер всё высушат к тому моменту, когда нужно будет отправляться в путь.

Вывешивая бельё на веревке, он заметил, что младшая из дочек Дверного Косяка взяла в рот серебряную статуэтку. Он подошёл к ней и попытался вынуть её со словами:

-- Так нельзя, ты испортишь и дорогую вещь, и собственные зубы.

Малышка выразила своё неудовольствие, впрочем, довольно вяло. Кажется, чужой человек внушал ей некоторое почтение.

Асеро положил статуэтку в карман.

-- Решил прикарманить ценную вешь? -- иронически спросил старейшина.

-- Вообще-то эта вещь изначально моя. Эта статуэтка -- изображение моей жены. Золотой Лук стянул её из Галереи Даров. Изображение сделано, когда ей было около двадцати лет, но с тех пор она почти не менялась. Так что дело не в мелочном сребролюбии. Я надеюсь, что этот портрет поможет мне найти её.

-- А мы думали, что это -- богиня Луна, -- сказал старейшина. -- Просто до того мы ведь и в самом деле как-то не думали, каково тебе от того, что твой дом разграбили... Но неужели ты надеешься, что тебя будет власть размножить эту статуэтку и искать по ней? Нет, конечно, по-человечески мне тебя жаль, желаю тебе в поисках удачи, но сам понимаешь...

Малышка тем временем попыталась залезть к Асеро в карман, надеясь извлечь оттуда статуэтку. Он мягко воспрепятствовал.

-- Спасибо, -- сказал Асеро, -- ладно, надо дать малышке куклу на замену.

-- У нас кукла только одна, и она у сестры. Её ещё залатать надо. Игрушек у нас мало, и только самодельные. Что нам нужно, а что нет, решал Тукан, а ему нужны были не игрушки, а что-то другое. Что именно, я не очень знаю, он меня в эти мутные схемы не посвящал... а я не хотел оказаться в петле повешенным.

-- То есть Тукан даже не для себя воровал, а для кого-то повыше?

-- Думаю, да. Но я не хотел туда нос совать, не ровен час...

Асеро понял, что большего тут не добиться.

За завтраком обсуждали подробности побега Тукановой семейки, часть имущества они побросали, но лошадей взяли так, что можно было не сомневаться -- Золотой Лук убежал с ними. И ещё Асеро думал, как ему поговорить с Кочерыжкой наедине, спросил об этом у Медной Зелени, та пообещала, что её приведёт.

И действительно, не успел Асеро дозавтракать, как старуха Кочерыжка вошла во двор, держа в руках какой-то свёрток. Асеро даже слегка смутился, не зная, как начать. Но та сама подошла к нему и сказала:

-- Держи, я тебе еду на дорогу собрала. Сегодня же вечером ты должен уйти из селения.

-- Благодарю, но я и сам не знаю, как я уйду, раз Тукан уехал на моей лошади. Кроме того, мне надо будет забрать дочь. Давай пока я лучше расскажу тебе о том роковом дне.

И Асеро вкратце пересказал то, что было. Потом добавил:

-- Если бы всё было благополучно, они были бы уже у тебя, но раз этого не случилось, значит, что-то им помешало. Жив он или нет, я знать не могу, хотя надеюсь на лучшее. Но у меня есть несколько вопросов: во-первых, знал ли Кондор о смерти своего отца, и если да, то почему он ничего не сказал мне? Ведь ему было логично отпроситься на отцовы похороны.

-- Он не знал. Я не успела ему сказать. Точнее, я не знала, как сказать, боялась последствий...

-- Эта смерть была неожиданной?

-- Да...

-- И это было как-то связано со смертью здешнего старейшины два года назад?

-- Да.

-- Вот что, Кочерыжка, давай уж с самого начала. Что такое вы тут знали и почему не сообщили людям Инти? Тем более что через Кондора вам было не так уж сложно передать это незаметно.

-- Кондор не из тех людей, кого следует посвящать в такие дела. Он слишком прямолинеен, порывист, горяч, он мог что-то не то сказать или сделать по неосторожности. Тебе ведь рассказали, что люди Инти тут были, но не с целью покарать убийц, а с целью их покрыть? И что именно они и жену его убили?

-- Да, мне уже рассказали в подробностях...

-- Вот потому мы решили, раз уж не случилось по горячим следам раскрыть, то надо как-то себя обезопасить. Переехали в Рубеж, а потом супруг мой, Кондор-Старший, уехал с бумагой людям Инти доносить. Как он рассказывал мне, что на приёме была его немолодая, но красивая женщина, и звали её Алая Лягушка. Она напоила моего мужа чаем, сказала, что сам Инти и Горный Ветер в отъезде, но за чаем обо всём подробно расспросила и обещалась передать. А когда он вернулся, на следующий день ему стало плохо с сердцем, и он занемог надолго. Спасибо, лекарь Долг-и-Честь его на ноги поставил. Но раз в Счастье ничего не поменялось, то... сам понимаешь. Значит, Алая Лягушка была изменницей и попыталась его отравить. И конечно, ходу делу не дала. А потом мы узнали, что Алая Лягушка погибла, говорили, чуть ли не сам Инти её убил с любовником за измену, но и сам слёг.

-- Всё было не совсем так. Да, Алая Лягушка оказалась изменницей, и погибла при странных обстоятельствах, то ли сама отравилась, то ли её прибили подельники, боясь разоблачений. Но Инти после этой истории занемог серьёзно и уже не мог заниматься делами.

-- Мы потом колебались, стоит ли продолжать, дело-то быльём поросло, ничего уже не докажешь, а потом.... Потом Долг-и-Честь был убит, и мой супруг был первый, кто это обнаружил. Тут вопроса, писать или не писать, не было. Короче, он написал ещё одно письмо, отнес его в столицу, вернулся поздно, отложил все рассказы на утро, а утром... утром он не проснулся. Я конечно, поняла, что речь идёт об убийстве, но не знала, как сообщить об этом Кондору... А потом был этот ужасный штурм замка Инти и кровавый кошмар в столице.

-- Да, я понял, Кочерыжка. Вас, что-то подозревавших, было слишком мало, вы слишком мало доверяли друг другу и были разобщены. Многие слишком боялись совершить ошибку, и потому ничего не предпринимали. Но вот чего я не могу понять. Когда убили Алого Мрамора, я... я не просто испытывал скорбь от потери друга и гнев в отношении его убийц. Я ясно понимал, что точно так же могут убить и меня, и других дорогих мне людей. Я понимал, что бездействием подписал бы и себе, и им смертный приговор. Почему-то у вас слишком многие, догадываясь об убийстве, были при это уверены, что убийца остановится и больше никого не убьёт? Я не про вас с мужем лично, но, похоже, так думали здесь многие. Или вот Тапир развращал юношество своими мерзкими теориями, но тоже все молчали. Или и тут боялись быть убитыми? Да и вообще у вас куча мерзких вещей творилась, почему вы бездействовали?

Тут к ним подсела Медная Зелень:

-- Думаю, что нас погубили сомнения, -- сказала она. -- Чтобы действовать, надо быть уверенными в своей правоте, а у нас такой уверенности не было. Вот ты говоришь -- донести людям Инти. Но про Инти ходят слухи, будто он девушек насиловал тайком, а значит, его люди в курсе. Да и, говорят, дело он мог против любого сфабриковать...

-- А кто это вам рассказывал? Тапир? Который сам в нехороших делах завязан?

-- Не только Тапир, доводилось слышать такое и раньше от хороших людей, которым я верю... О таком слышала моя подруга в столице, а она кристально чиста и врать не будет.

-- Но если она слышала это из чужих уст, её мог обмануть такой же Тапир!