В 1759 году Амхерст принял во внимание скорее старшинство Гейджа, чем его темперамент, и поручил ему командование небольшой экспедицией против форта, охранявшего верховья Святого Лаврентия, Ла-Галетт. Но вместо того, чтобы нанести удар вниз по реке от озера Онтарио, чтобы отвлечь внимание Вулфа от Квебека, Гейдж переживал из-за отсутствия разведданных о численности французских войск, колебался и в итоге засел в Освего. Амхерст не мог простить ему такого безрассудства. Назначив Гейджа на позорную должность командира тылового охранения в год вторжения 1760 года, Амхерст отправил его в Монреаль в качестве губернатора. В Монреале, однако, Гейдж наконец-то нашел свою сильную сторону, управляя регионом с терпением, честностью, хорошим настроением и вниманием к деталям. К тому времени, когда он унаследовал пост главнокомандующего и прилагавшееся к нему звание генерал-майора, он продемонстрировал высокую компетентность как бюрократ и заслужил репутацию порядочного человека. Однако, как показала история его карьеры, он всегда был скорее удачлив, чем проницателен, скорее тверд, чем смел, скорее осторожен, чем креативен. В сорок три года Томас Гейдж был слишком стар, чтобы любить риск. Вероятно, ему и в голову не приходило отклониться от курса, который наметил его сердитый и самоуверенный предшественник^[788].

Амхерст планировал наказать западных индейцев так же, как когда-то наказал народ чероки. Он попросил Нью-Йорк собрать 1400 солдат, Нью-Джерси — 600, а также запросил 1000 у Пенсильвании и 500 у Виргинии: в общей сложности 3500 провинциалов должны были быть разделены между двумя штатными полковниками и использоваться для поддержки небольшого числа имеющихся в наличии красных мундиров в подобранных экспедициях. На севере полковник Джон Брэдстрит должен был провести отряд на батоне от форта Ниагара через озеро Эри до Детройта, наказать всех индейцев, оставшихся с оружием в руках, и отправить отряды на открытие постов к западу от Мичилимакинака и Грин-Бей. В стране Огайо полковник Генри Буке получил приказ пройти на запад от форта Питт до долин рек Мускингум и Сциото, покорив там деревни делаваров, минго и шауни — ядро сопротивления индейцев на западе. Брэдстрит и Буке должны были опустошить все сопротивляющиеся поселения, освободить белых пленников, подчинить непокорных вождей британской власти и отправить представителей побежденных племен в Нью-Йорк, где сэр Уильям Джонсон должен был продиктовать условия мира. Пока все это происходило, регулярные войска из Западной Флориды должны были подняться вверх по Миссисипи и занять форт де Шартр и торговые посты в Стране Иллинойса, лишив западных индейцев французской помощи и поддержки. Гейдж изменил план, добавив 300 канадских лодочников и 1600 провинциалов из Новой Англии, но в остальном не стал изменять план Амхерста^[789].

Мало что получилось так, как было задумано. Во-первых, майор Артур Лофтус и его отряд из 22-го полка так и не покинули Западную Флориду. Враждебные туники, не являющиеся союзниками племен иллинойсов, но тем не менее не желающие, чтобы британцы заменили французов на реке, заблокировали их продвижение по нижней Миссисипи и отправили их обратно в Мобил. Во-вторых, колонии оказались медлительными или не желали предоставлять провинциалов для участия в экспедициях. Аргументируя это тем, что Валютный закон не позволяет финансировать необходимые расходы, Палата бюргеров отказалась санкционировать создание нового Виргинского полка. Нью-Гэмпшир, Род-Айленд и Массачусетс отказались набирать людей, сославшись на то, что мирные предложения индейцев делают все экспедиции ненужными. Нью-Йорк, Нью-Джерси и Коннектикут прислали меньше половины запрошенного числа. После долгих споров об условиях финансирования экспедиции Пенсильвания, наконец, выполнила свою квоту в тысячу человек, но войска медленно собирались и быстро дезертировали. Менее семисот пенсильванцев вместе с парой сотен конных виргинских добровольцев (которых Буке набрал по собственной инициативе и которым бюргеры отказались платить) добрались до форта Питт. Они прибыли только в середине сентября, что не позволило Буке начать кампанию до 3 октября. В тот день под его командованием было всего пятнадцать сотен человек — на три четверти меньше, чем он ожидал^[790].

Северная экспедиция еще больше отстала от запланированных сил. Гейдж обещал Брэдстриту более 4 000 регулярных войск и провинциалов. К тому времени, когда Брэдстрит покинул Ниагару в августе, у него было 1400 человек: 300 красных мундиров, набранных из 17-го полка, все еще слабого после Гаванской кампании; 300 ньюйоркцев; 250 провинциалов из Коннектикута; 240 джерсийских блюзменов; и 300 канадских лодочников. Однако Брэдстрит начал свою кампанию с одним неоспоримым преимуществом перед Буке. Около пятисот индейских воинов, представлявших большинство народов, которые в предыдущем году выступили против англичан, сопровождали его в качестве вспомогательных войск^[791].

То, что в экспедиции Брэдстрита было так много индейцев, стало следствием единственного существенного отступления Гейджа от планов Амхерста: он разрешил сэру Уильяму Джонсону созвать мирный конгресс 11 июля в форте Ниагара. Амхерст приказал Джонсону согласиться на мир только «когда индейцы, совершившие военные действия, будут достаточно наказаны». Джонсон едва дождался, пока «Проныра» очистит Паулус-Хук, и начал давить на нового главнокомандующего, чтобы тот разрешил ему отправить эмиссаров с заявлением о готовности Британии заключить мир. Гейдж колебался, но потом согласился. К весне посланцы Джонсона разлетелись по всей территории pays d'en haut, распространяя весть о том, что суперинтендант разожжет костер совета на Ниагаре. Если присутствующие индейцы согласятся зарыть топор войны, англичане «наполнят их каноэ подарками; одеялами, котелками, ружьями, порохом и дробью, а также большими бочками рома, которые не сможет поднять самый крепкий человек»^[792].

Отклик был грандиозным, чего нельзя было ожидать. Воины девятнадцати народов собрались в количестве более двух тысяч человек: по оценке Джонсона, «самое большое количество индейцев, возможно, когда-либо собиравшихся по какому-либо случаю», и по численности они не уступали великому собранию в форте Карильон в 1757 году. Среди индейцев были представители всех враждебных племен, кроме потаватоми, делаваров и шони. Несколько знатных воинов, включая Понтиака, отсутствовали, но это, похоже, лишь подчеркивало степень отторжения их наций. Вожди стремились возобновить торговлю и приняли условия, предложенные Джонсоном: вернуть белых пленников, разорвать отношения с индейцами, которые оставались враждебными, выплатить компенсацию торговцам, чьи запасы были потеряны во время восстания, гарантировать безопасность торговцев, которые вскоре прибудут к ним, и передать все споры на рассмотрение Джонсона или коменданта Детройта для урегулирования. Чтобы доказать, что политика Амхерста действительно не имеет под собой оснований, Джонсон раздал феноменальное количество подарков на сумму около 38 000 фунтов стерлингов и, что немаловажно, отменил запрет на продажу алкоголя^[793].

Когда 7 августа Брэдстрит отправился в путь по следам великого мирного конгресса, он полагал, что его задача будет заключаться не в том, чтобы пронести огонь и меч от Ниагары до Мичилимакинака, а в том, чтобы принять покорность нескольких оставшихся враждебных групп. По крайней мере, он на это надеялся. Его отряд состоял из необученных провинциалов и больных регулярных войск, а его собственное здоровье вряд ли было крепким: непонятный изнурительный недуг свалил его в мае, и даже в конце июля он не мог ходить без посторонней помощи. Поэтому, когда 12 августа к его лагерю у Преск-Айл под флагом перемирия подошли десять индейских вождей, настроение Брэдстрита резко поднялось. Представившись послами от уайандотов из Сандаски, делаваров, шауни, минго и мунси — «пяти наций индейцев, населяющих равнины в Сциото», — они попросили о мире. Брэдстрит ответил им условиями, подобными тем, которые Джонсон предложил на Ниагаре. Индейцы должны были немедленно прекратить все враждебные действия; через двадцать пять дней доставить ему всех белых пленников в залив Сандаски на озере Эри; отправить всех индейцев, которые впоследствии убьют или ограбят белых, в форт Питт для суда; оставить заложников в своем отряде до выполнения условий, взяв с собой офицера и индейца-переводчика из своей армии, когда они будут нести условия мира в свои деревни. Взамен полковник обещал сообщить о соглашении своему начальству и не допустить, чтобы экспедиция Буке опустошила деревни в стране Огайо^[794].