— Зачем по одной-то?! Наоборот, они должны быть… эээ… типа липкие, что ли. Мне кажется, надо просто варить дольше, чем тут указано. И воды побольше, и сахара.
Аш кивает и, взяв столовый прибор, закидывает в кастрюлю три ложки сахара, после чего туда же воды из чайника наливает. А до меня доходит.
— Стой! Тут написано, один к двум с половиной. Как мы теперь поймём, сколько риса сыпать?
Аш задумывается ненадолго, но приходит к выводу, что нам нужна новая тара, и достает новую кастрюлю. Переходим к следующему этапу — найти что-то мерное, чтобы измерить рис и воду. Я хотел предложить в стакане, но Аш находит мерную ложку, и сообща решаем, что раз она специальная, то в ней лучше. Ну и приступаем к переливанию воды. По ложечке. Аш черпает, я считаю.
— Всё-таки странные у него вкусы, — тяну, зевая, на тридцатой ложке. — Ты вот любишь кашу? Тридцать один.
— Да, манную, но только горячую.
— У меня бабушка любила холодную, чтобы как запеканка, застывшую уже. Бррр. Тридцать два. По мне так мерзость, это ж как один огромный комок. Интересно, а он рис горячий любит или застывший? Тридцать три.
— Сколько еще-то? Ему же на одного, наверное, много риса не надо. Может, хватит?
— Так, на одну ложку риса две с половиной воды. Это тринадцать с половиной ложек риса выходит.
— Ну и нормально. Не знаю я, что он любит.
Аш зажигает под кастрюлей газ и сверяется с инструкцией. Так мы и выясняем, что крупу надо засыпать в кипящую воду. Поэтому, уже занесенную ложку с рисом я убираю, и мы садимся на стульчики, прямо напротив плиты.
— Ирс, а тебе Мечта понравился?
— Вкусный, — киваю. — Вкуснее всех, кого я пробовал и нюхал. Он же, правда, как концентрат мечты…
— Я не о том…
— А о чем? — не понимаю я и, отвернувшись от кастрюли, к Ашу поворачиваюсь.
— Как мужчина он тебе понравился?
— Откуда ж мне знать, каков он как мужчина?
Аш ко мне поворачивается и в глаза заглядывает, непонимающе.
— Ну ты же его видел. Он тебе симпатичен?
— Внешне, что ли? Ну да. Ухоженный. Сильный. Волосы клёвые. Но ты красивее.
Он тянется ко мне, чтобы в поцелуй утянуть, и я сам притягиваю его, вынуждая ко мне на колени перебраться. Довольный, обнимает меня, жмется. И так чудесно это все… даже общий пипец ситуации не мешает мне наслаждаться вот такими вот моментами. Я так испугался, когда нас схватили… И если мне было тяжело, то каково Ашу, который четыре года просидел вот в такой вот клетке? Он переживает, спрашивает, а мне… да если тебе легче будет, если кто-то может помочь забыться и не думать об этих ужасных прутьях, я ж на что угодно соглашусь. И притащить помогу, и уговаривать буду, и кашу эту несчастную варить, лишь бы в глазах его не мелькали кошмарные тени прошлого. Хочешь мужчину с вкусной кровью? Женщину? Да хоть корову, реально!
— Мне очень важно, чтобы ты оставался рядом, — говорит, от моих губ оторвавшись. — Не хочу, чтобы между нами вставало что-то или кто-то, даже если это очень вкусно. Самое главное, что ты со мной.
А я точно с тобой. Потому что… Да потому что все самые счастливые моменты моей жизни теперь с тобой связаны. Все что до — блеклое, неинтересное. Я будто действительно свое место наконец нашел, и оно рядом с тобой.
Наши ласки прерывает шипение, и мы, одновременно обернувшись, отрываясь друг от друга, резко подскакиваем и чуть не сталкиваемся лбами над кастрюлей, в которой вместо воды лишь пара несчастных лужиц, и те, стремительно испаряются. Вот и проследили за водой.
— А чего она так быстро выкипела-то? Может, надо сразу и воду, и рис в кастрюлю?
— Наверное, потому что воды мало, она же так быстрее закипает. Скорее всего, да, нам же не надо много, а на одну порцию все быстро получится. Давай, попробуем сразу?
Аш отключает огонь, и мы начинаем по-новому, на этот раз сразу засыпая рис в воду мерной ложечкой. Сверху ещё сахар, так как предыдущий тоже куда-то делся, образовав на дне кастрюли золотисто-оранжевую корочку.
— А там не написано, надо ли его мешать? — уточняю, когда все тринадцать с половиной ложек риса в кастрюле.
— Нет. Закипит, засыпать, пятнадцать-двадцать минут и готово.
— Значит, ждём. Давай пока яблоко запечем? Чтоб уж сразу. А потом поспим. Он все равно дольше нас будет.
— Да, надо бы поспать. Завтра еще дела будут. А то ты видел как он, — Аш стреляет глазами в окно, намекая на Ниррая. — На Мура накинулся, жуть. И как Аман с ним там? Не убьет же он его, да?
— До этого же не убил… Мне кажется, Ниррай его за своего принял. Иначе чего бы он его утащил? И вообще, ты почуял, как от Амана воняет? Бррр…
Морщусь от воспоминания. Я сначала внимания не обратил, но когда Аман на кухню занесся, меня чуть не вынесло.
— Я-то думал, показалось от усталости. Ты тоже почувствовал? Как-то не по себе прям.
— Как это можно было не почувствовать? Ужасная вонь! По-моему, тут до сих пор не проветрилось.
— Да не так сильно и воняло. Ну да, есть запах и отойти хочется, но, по-моему, примерно как от Мила. Ну может, чуточку насыщенней.
— Да ты че? От Мила приятно пахнет, просто несъедобно. А от Амана разит так, что тошнота подкатывает. Никогда бы не подумал, что у меня аромат шоколада может такое отторжение вызывать.
Иду к корзине с фруктами, где на всякий случай беру сразу два яблока и задумчиво их рассматриваю. Надо их чистить-то или нет?
— Ничего подобного не заметил.
— Может, потому что вы родственники? Не знаю, но запах — жесть. Может, в интернете посмотреть, как их запекать? Или просто в духовку и все?
— Наверное, их надо помыть и в духовку. А где мы интернет возьмем? У Ниррая был телефон где-то, тот, который ему Мур притащил.
— Не, в вещах Ниррая я точно копаться не буду. Ну давай на всякий случай их почистим и фольгой обернем. Мама часто, когда что-то запекала, в фольгу заворачивала.
Аш, кивает и отправляется на поиски фольги, а я занимаюсь чисткой яблок. Это я умею. Подумав немного, я ещё их пополам режу и косточки достаю, вместе с сердцевиной.
Поиски результатов не принесли, ничего подобного Аш не нашел. Зато найден «рукав» для запекания, и вместе мы решаем, что он тоже сойдёт.
Отправив яблоки в духовку, выключаем почему-то сильно потемневший рис со странным запахом леденцов на палочке и чего-то горького, но, как и написано в инструкции, прикрываем его крышкой, чтобы настоялся.
— Ты вообще ел или видел когда-нибудь рисовую кашу на воде? — спрашиваю с сомнением, и открываю пошире второе окно, чтобы лучше проветрилось.
— Нет. Аман мне нормальную варил всегда. С молочком.
— Я тоже. Но, мне кажется, там воды все же мало…. Не должна она, по идее, такой слипшейся быть. Может, разбавим?
— Я где-то видел толкушку.
— Я имел в виду воды добавить… — но Аш уже достал из ящика деревянную толкушку для пюре, и я решаю, что хуже точно не будет. Куда уж хуже-то. Эх, всё-таки надо будет к матушке заскочить, ту книгу взять. На интернет, как выяснилось, полагаться не всегда можно.
Аш мнет рис, я проверяю духовку — яблоки уже подрумянились, поэтому я решаю, что хватит, и, выключив газ, оставляю их там. Томиться. Вроде мама так делала.
— Мы молодцы, — улыбаюсь, обнимая Аша сзади. — Хотя нам достался человек с очень странными вкусами. Я бы такое есть не стал.
Через плечо Аша поглядываю на кашу и… Ну она реально похожа теперь на кашу. Манную. По крайней мере по консистенции, правда запах все равно неприятный, хотя мало ли, кто ее знает, как она пахнуть должна. Да и ничего мы туда не добавляли, чтобы испортить.
Аш мурлычет, об меня трётся, и я подхватываю его, сразу к нам в спальню перенося. На самом деле мы оба устали, просто прилетев, заболтались, слишком много эмоций. А потом как-то разговор на Мечту вышел, и я элементарно побоялся, что мы проспим его пробуждение. Там же явно не до завтрака будет, когда его готовить-то?
Мы уже мылись после прилёта, но я все равно затаскиваю Аша в душ, ополоснуться ещё раз, потому что мне этот запах шоколада даже тут мерещится. Но стоит мне смыть с нас пену, как Аш льнет ко мне сильнее, обнимает, спину оглаживая, и в поцелуй утягивает, такой чувственный, такой желанный… Тело тут же реагирует, но Аш улыбается и за руку меня из кабинки утаскивает, вытираться.
