А потом разверзся настоящий ад.
Шквальный огонь обрушился с нескольких направлений, разделив группу, заставив Ортмана и ярдов рвануть в одну сторону, а Мерфи в другую, и спрыгнуть в воронки от бомб, чтобы сражаться за свои жизни. Когда ганшипы рванулись на помощь, пуля АК взорвала гранату с белым фосфором на рюкзаке Ортмана, поджегшую все в радиусе пяти ярдов (4,5 м), включая молодого офицера. Сильно обгоревший, он, вероятно, погиб бы там, если бы не его верные монтаньяры, которые сражались с врагом и готовили своего командира группы к эвакуации. Ведя огонь из своей воронки, Мерфи мог наводить ганшипы, но не мог двигаться. Отважный пилот "Хьюи" прорвался сквозь шквальный огонь, чтобы вытащить Ортмана и ярдов.
Харрисон слышал по радио голос Мерфи, все еще стреляющего, зажатого в воронке. Затем ужасный стон — Мерфи был ранен. И еще раз. И еще. Молодой Зеленый берет еще раз крикнул в радио, затем оно замолчало. Сильный огонь с земли отогнал вертолеты. (Записи SOG указывают, что в тот же день был убит еще один человек из CCS, сержант первого класса Маргарито Фернандес-младший, который, возможно, вышел с Ортманом на задачу в Фишхук.)
Тело Мерфи так и не нашли. Его Один-Ноль, Билл Ортман, был эвакуирован в Штаты, где ему понадобилось множество хирургических операций. Удар B-52 стал для Харрисона откровением. "Мой отец был военным летчиком, и у меня было четкое впечатление, что ничто не может пережить удар B-52", говорил он. "Иногда они эффективны", — заключил он, — "а иногда нет".
Этот удар был эффективным, считали в ВВС, поскольку группа столкнулась с вражескими силами непосредственно там, куда попали бомбы. Однако не рассматривалась возможность того, что противник каким-то образом получил заблаговременное предупреждение и надежно укрыл свои силы под землей, а затем снова появился, чтобы атаковать группу Ортмана.
После этого принц Сианук не выразил протеста. Ханой тоже не сказал ни слова — да и как он мог? Северовьетнамцы всегда настаивали, что у них нет войск в Камбодже. То, что внешний мир ничего не узнал о масштабном ударе по Камбодже, неудивительно, но большинство из нас в SOG тоже ничего не слышали, что подтверждает, насколько засекреченной была информация о бомбардировке.
Хотя до нас не дошло известий об этом ударе, месяц спустя мы услышали о втором налете B-52. Все в Силах специального назначения слышали о нем.
В отсутствие прогресса на зашедших в тупик парижских переговорах президент Никсон одобрил второй рейд B-52, на этот раз по цели в Камбодже, предложенной генералом Крейтоном Абрамсом, командующим американскими войсками, и послом Эллсвортом Банкером: COSVN (Central Office for South Vietnam), Центральное управление по Южному Вьетнаму, политический и военный штаб Вьетконга. На этот раз количество бомбардировщиков будет удвоено — девяносто восемь B-52 — а вместо отправки разведгруппы из шести человек, оценку бомбардировки будет производить рота Хэтчет Форс CCS.
В CCS задача BDA выпала на долю самого выдающегося человека, живой легенды, известной всем спецназовцам — сержанта первого класса Джерри "Бешеного пса" Шрайвера. Бешеный пес! В Форт-Брэгге никто не упоминал SOG, но все слышали о Джерри Шрайвере, которого Радио Ханоя окрестило "бешеным псом". Теперь, на третьем году службы в SOG, Бешеный пес Шрайвер практически превратился в местного, предпочитая компанию своих монтаньяров и своей немецкой овчарки Клауса обществу большинства американцев. Его нисколько не волновали медали, хотя он был награжден Серебряной звездой, пятью Бронзовыми звездами и Солдатской медалью. И он был феноменально искусен в джунглях. "Он был похож на собаку, с которой можно говорить", — рассказывал капитан Билл О'Рурк, командир Хэтчет Форс. "У него были отменные слух и чутье; в лесу он был круче любого из всех людей, кого я когда-либо знал".
Среди дюжины американцев, пошедших во Шрайвером на задачу по COSVN, был мой старый друг-бойскаут из Миннеаполиса, лейтенант Грег Харриган, с которым мне пока не довелось встретиться в CCS.
Утром 24 апреля 1969 года, через полчаса после того, как последний из девяноста восьми летевших в вышине B-52 сбросил свой груз на COSVN, рота Хэтчет Форс стартовала из Куанлой. Двадцать минут спустя, снизившись над картиной невероятного опустошения, вертушки высадили семьдесят человек и ушли прочь.
И вновь, это оказалась зона поражения.
Отовсюду на бойцов SOG обрушились огонь стрелкового оружия и РПГ, прижимая их к воронкам прямо на LZ. Сержант Эрнест Джеймисон бросился спасать раненого, шквальный огонь сразил его, убив на месте. На дальней стороне LZ Джерри Шрайвер передал по радио, что пулеметный бункер прижал его людей, и спросил, может ли кто-нибудь стрелять по нему.
Никто не мог. Бешеному псу пришлось действовать самому. Шрайвер и несколько ярдов бросились в джунгли, и больше о Бешеном псе не было ни слуху, ни духу. Он исчез.
Сорок пять минут спустя был убит Грег Харриган, наводивший огонь ганшипов вокруг своей позиции.
Проведя в ловушке на этой LZ большую часть дня, большинство людей были ранены. Наконец, кто-то из верховного начальства закрыл глаза, и позволил истребителям бомбить противника, что позволило вертушкам эвакуировать выживших. Помимо Шрайвера, пропали без вести несколько ярдов.
В Сайгоне реакцией был шок. "Это действительно потрясло их в MACV[47] (американском штабе), когда они поняли, что кто-то выжил после этого удара", — сообщил начальник SOG, полковник Стив Кавано. Знал ли противник об ударе заранее, задавался вопросом Кавано. Это была тревожная вероятность, которая заставила его пересмотреть меры безопасности внутри SOG, где уже ходили слухи о вражеском кроте в сайгонском штабе.
В Контуме в ту ночь небольшая кучка друзей Шрайвера пила и делилась воспоминаниями, многие отказывались верить, что он действительно мертв. Потеря легендарного Бешеного пса заставила даже самых уверенных в себе людей заметить: "Если им удалось поиметь Бешеного пса, они смогут поиметь и меня". Весть о потере Грега Харригана распространялась медленнее; меня сильно взволновало то, что он был так рядом, в часе полета, и теперь я больше никогда его не увижу.
Затем, неделю спустя, Бен, Джордж и я закончили нашу паузу, когда нас вызвали в Центр тактических операций на инструктаж по задаче, проводимый лысым офицером, заменявшим отсутствующего майора Джекса. Хотя оперативный офицер ничего не раскрыл об истоках нашей задачи, он объявил, что мы будем проводить оценку результатов бомбометания, и указал на карту, где нарисованный жировым карандашом прямоугольник обозначал район нанесения бомбового удара.
Прямоугольник лежал на северо-востоке Камбоджи.
Мы понятия не имели, что это был третий секретный удар президента Никсона, все наши трансграничные операции были опасными и строго засекреченными, так что это казалось просто очередным выходом. Затем офицер продолжил: "Через шесть дней Стратегическое авиационное командование накроет эту цель волнами бомбардировщиков. За пять часов 102 B-52 сбросят более 10000 бомб". Один из мощнейших ударов B-52 за всю войну. Я не мог себе представить такое огромное формирование бомбардировщиков. Целью был 27-й пехотный полк NVA и подразделения, поддерживающие силы северовьетнамцев, осаждающие лагерь спецназа Бенхет. Нулевая отметка[48] находилась всего в двух милях (3,2 км) от места, где мы выполняли нашу последнюю задачу, когда NVA так угрожающе проскользнули мимо нас в темноте. Я боялся возвращаться туда, даже после удара B-52, и чувствовал, что Бен и Джордж разделяют мои чувства.
Офицер начал путано рассуждать о том, где, по его мнению, мы должны высадиться, но Бен его перебил. "Сэр", — резко сказал он, — "вы не можете давать мне инструкции о том, как выполнять эту задачу, вы никогда не были на земле".
