Они благополучно высадились, признаков противника не было. До конца дня было тихо.
На следующее утро все группы передали Кови "Группа окей". Но, едва ли через час, после того как вертолеты приземлились в Дакто, РГ "Кентукки" оказалась в контакте, вступив в перестрелку с NVA и начала отход, спасая свои жизни. "Кобры" бросились на их поиски, в надежде, что они смогут стряхнуть их преследователей.
"Хьюи" остались в Дакто, но все члены экипажей надели шлемы и бронежилеты и стояли рядом со своими машинами, готовые к вылету. Чтобы занять свои мысли, я зашел в хижину, чтобы перепроверить свое снаряжение и пулемет. Затем, на всякий случай, Бен велел нам ввязаться в швейцарские сиденья для готовности спускаться, и мы присоединились к экипажам вертолетов, встав рядом с их бортами.
На земле Один-Голь Дэйв Киршбаум наводил огонь ракет и миниганов "Кобр" в непосредственной близости от своей позиции. За пятнадцать минут "Кобры" израсходовали свой боекомплект, но затем РГ "Кентукки" снова вступила в бой с северовьетнамцами, и Граветт получил осколочное ранение в голову. Все полетело к черту. Кови объявил чрезвычайную ситуацию Прерия Файр, перенаправив к ним пару истребителей-бомбардировщиков A-1, в то время как "Кобры" вернулись в Дакто, чтобы перевооружиться, дозаправиться и вылететь с "Хьюи", чтобы эвакуировать группу.
Теперь настало время для еще одной из задач группы Брайт Лайт — перевооружения ганшипов. Бен, Джордж, я и наши вьетнамцы организовались в подобие команды пит-стопа на автогонках, чтобы помочь оружейникам авиаторов быстро обернуть "Кобры". Сбросив наши швейцарские сиденья, мы распахнули ящики с боевыми частями и корпусами 2,75-дюймовых ракет, скрутили их вместе, а затем сложили там, где должны были приземлиться четыре "Кобры". Рядом с нами оружейник готовил короба с боеприпасами для миниганов и длинные ленты с выстрелами для 40-мм гранатометов.
К тому времени, как "Кобры" встали перед нами, "Хьюи" были на полном газу, готовые к взлету. Хватая шестифутовые (1,82 м) ракеты, мы быстро заталкивали и защелкивали их в направляющие, пока оружейник перезаряжал более сложные миниганы и гранатометы. Работать под стволами всего этого заряженного оружия было грубейшим нарушением правил безопасности, но нам было наплевать — на кону были жизни людей. Менее чем через две минуты "Кобры" были готовы к вылету, вся армада взмыла вверх, пятнадцать вертолетов полетели в Лаос, чтобы вытащить одну разведгруппу из шести человек.
Мы стояли, залипнув возле радиорубки, ловя обрывки радиопереговоров. "Хьюи" был обстрелян, теперь "Кобры" открыли ответный огонь, затем более мощный огонь с земли. Мы могли слышать Кови, но не группу на земле. Зажатой слишком сильно, чтобы добраться до нормальной LZ, группе придется уходить на седлах Макгвайра — "стреньгах" — а "Хьюи" сбрасывать им веревки сквозь верхушки деревьев. Затем пришло сообщение: РГ "Кентукки" вытащили и на стреньгах везут в Дакто. Через двадцать минут вглядывающийся в западном направлении вьетнамец из РГ "Иллинойс" объявил: "Вон они". Вдалеке я едва мог различить точки, болтающиеся на ниточках под двумя "Хьюи".
Через пять минут они приобрели человеческие очертания, затем вертолетам пришлось снизить скорость, снижаясь последние 300 футов (92 м). У раскачивающихся над нами подобно маятникам членов РГ "Кентукки" пережало кровообращение в ногах, так что мы ловили каждого из них, едва он касался земли, клали на летное поле и расстегивали их эвакуационные обвязки. Раненый американец, сержант Рон Граветт, получил осколочное ранение в лоб, о котором уже позаботился сопровождавший медик. Он будет в порядке. Хотя они только что участвовали в схватке не на жизнь, а на смерть, Дэйв Киршбаум пожал плечами, ничего особенного. Просто еще одна задача. Сегодня вечером у них с Граветтом будет холодное пиво, стейк, душ и чистая постель. Это занимало все их мысли.
Той ночью я крепко спал, когда меня разбудила гроза — тут я вспомнил, что во Вьетнаме не было громовых раскатов, только беззвучные зарницы. Этот гром представлял собой непрерывный, характерный гул, длившийся, должно быть, секунд двадцать. Затем он прекратился. Я сел. Лежащий на своей койке Бен Томпсон даже не открыл глаз. "Удар B-52", — объяснил он. "Возле Бенхета. Не о чем беспокоиться". Я снова заснул.
На следующее утро к нам для высадки должна была прибыть еще одна группа, потому что на земле их было всего пять. Но вертушки не привезли ни одной.
Однако на транспортниках C-130 прилетел пехотный батальон американской 4-й дивизии, затем прибыл рой из примерно двадцати пяти "Хьюи", чтобы развезти их по холмам вокруг Дакто. Сотни молодых американских солдат сидели небольшими группками вдоль взлетно-посадочной полосы, ожидая своей очереди грузиться в вертушки. Они были нагружены, как вьючные животные, с целыми коробками сухих пайков и минометными минами, привязанных поверх и так набитых рюкзаков. Эти GI[41] были настолько перегружены, что не могли использовать скрытность, а без скрытности было мало шансов застать врага врасплох. Мы с Джорджем гадали, как они вообще могут воевать — дождутся, пока их атакуют, а потом будут наводить вокруг себя авиацию и артиллерию? Все, что было не так с этой войной, было прямо перед нами: отправляющиеся в поле солдаты, пытающиеся добиться успеха, но обремененные правилами и требованиями, диктуемыми вышестоящими начальниками, никто из которых никогда не носил рюкзак.
Меньше чем за час все они отбыли. Остаток дня прошел тихо.
В ту ночь в Бенхете, в девяти милях от нас, осада достигла нового пика. Тысячи северовьетнамских пехотинцев при поддержке артиллерии и минометов не смогли сокрушить изолированный лагерь, поэтому противник поднял ставки, начав вторую в этой войне танковую атаку. Под покровом темноты силы, подобные тем, что годом ранее разгромили лагерь Сил спецназначения Лангвей — десять танков ПТ-76 и батальон пехоты — едва прибыв из Лаоса, рванулись в наступление от кромки леса на западе. Однако, в отличие от Лангвей, разведданные SOG помогли хорошо вооруженным защитникам подготовиться, и они быстро расправились с NVA. Ни одна из машин не подошла ближе, чем на 800 ярдов (731 м), половина танков была разбита бомбами, артиллерией и безоткатными орудиями. Выжившим пришлось бежать, спасая свои жизни.
Это выглядело почти как двойной удар на следующее утро, когда рота Хэтчет Форс из 100 человек вылетела на стартовую площадку, а затем высадилась позади атакующих северовьетнамцев на вершине холма, возвышающегося над лаосским Шоссе 110. Теперь самая важная линия снабжения NVA в тылу выживших была перерезана. Возглавляемая капитаном Барре Макклелландом рота SOG окапывалась как сумасшедшая и валила бензопилами деревья, чтобы заблокировать дорогу. Пока они удерживают эту высоту, ни одна колонна северовьетнамцев не сможет пройти.
В тот вечер на Дакто обрушилось еще больше 122-мм ракет. Несмотря на весь производимый ими грохот, они не нанесли существенного ущерба.
Вскоре после полудня следующего дня еще одна группа объявила чрезвычайную ситуацию Прерия Файр — "Забирайте нас быстро, иначе нас разгромят" — и на этот раз сомнений не было: это была РГ "Гавайи", группа моего приятеля Гленна. Нам не были нужны подробности, чтобы осознать опасность, поскольку они находились на цели "Джулиет-Девять" (J-9), в месте, всегда кишевшем солдатами NVA. Под руководством Билла Делимы они пробились сквозь вражеский взвод и бежали к LZ, останавливаясь и отстреливаясь по пути, даже когда наши вертолеты летели на запад, чтобы эвакуировать их. Было чертовски тревожно слушать, как Кови описывает их лихорадочное продвижение. Это напомнило мне, как выразился один из Один-Ноль, прыжок сквозь двери, прежде чем они захлопнутся. Сделанный Делимой расчет времени оказался идеальным. Они достигли LZ как раз когда туда прибыли вертушки, и вернулись без единой потери.
