18

БОЛЕЗНИ И ЖАЛОБЫ

Ал-Фарйак решил снять для своей семьи квартиру. Они осмотрели несколько помещений, но ни одно из них не было лишено недостатков. Ал-Фарйакиййе не нравились длинные лестницы — по сто двадцать ступенек и больше. Одна квартира им приглянулась, но в ней была плохая печь. После нескольких дней поисков ал-Фарйакиййа начала жаловаться:

Удивительно, как люди иногда обманываются и начинают что-то хвалить, не зная, каково оно на самом деле. Если уж они уверились в чем-то, мнение их бывает невозможно изменить. Неверное представление изменить труднее, чем верное. Потому что человек судит верно на основе знания. Ученый всегда сопоставляет все за и против, пока не находит самого правильного ответа. А невежда судит, исходя из своих догадок и заблуждений, которые, однажды попав в его голову, оседают там навсегда. Примером этого служит представление людей о Париже как о красивейшем городе в мире. Хотя я увидела в нем такое множество недостатков, как ни в одном другом городе. Взгляни хотя бы на его улицы, сколько стекает по ним нечистот всевозможных цветов — и красного, как кровь, и зеленого, как трава, и желтого, как куркума, и черного, как уголь. Кухонные отходы смешиваются с содержимым отхожих мест, и пахнет все это соответственно, особенно летом, и это ужасно! Почему бы не провести трубы под землей или под домами, по которым все стекало бы в реку или еще куда-нибудь, как в Лондоне? Взгляни, как вымощены эти улицы, по которым ездят экипажи и телеги! Камни выщербились и разошлись, колеса то и дело проваливаются, дрожат, сотрясаются. А все дело в том, что камни мостовой были уложены неровно, не пригнаны один к другому и с течением времени расшатались и раздвинулись. А в Лондоне камни уложены ровными рядами, плотно, и повозки ездят по ним легко и быстро, не скрипят и не трясутся. Взгляни еще на тротуары, по которым ходят люди, какие они узкие, грязные и неудобные. На многих улицах тротуары такие, что два человека не могут идти по ним рядом. К тому же часто они где-то внезапно обрываются или разрушаются. Взгляни, как мало фонарей на рынках и как редки светильники, развешанные на стенах домов — на большинстве улиц их разделяет не менее ста двадцати шагов. Посмотри, как малы эти лавчонки, как плохо они освещены и в какой нищете живут их обитатели. Мало кто из них зажигает у себя огонь даже в самые холодные месяцы года. Полюбуйся на эти дома с высокими этажами и со множеством грязных лестниц. Как неудобно расположены в них жилые помещения и отхожие места. В некоторых домах отхожие места и трубы для отходов находятся рядом с жилыми комнатами. Представь себе, какие запахи доносятся из них по утрам! И притом, что эти сортиры грязны и в них нет воды, отсутствуют также и внутренние запоры, которые гарантировали бы находящемуся там человеку, что к нему никто не ворвется в самый неподходящий момент. Я спрашивала о причине этого, и мне сказали, что домовладелец, если он заботится о приличиях, не устанавливает запоров, опасаясь, что там могут вместе закрыться мужчина и женщина. А самое отвратительное там — это следы пальцев на стенах, французам словно нравится любоваться отпечатками своих пальцев. По вечерам, во время чистки отхожих мест, мерзкие запахи разносятся по всей улице — хоть нос затыкай!

Помимо такого рода домов, иногда шестиэтажных, а то и выше, плохо замощенных улиц и громкого скрипа колес, жителей, большинство которых распутники и распутницы, безобразники и безобразницы, эти жилища непригодны для жилья из-за отсутствия в них света и воздуха. Поселившийся в них оказывается либо рядом с отхожим местом, либо находит свою печь непригодной для топки, либо обнаруживает в своей комнате мышей и крыс, а за стеной шумного, наглого соседа, распевающего или играющего на чем-то днем и ночью, пьющего и веселящегося с проститутками, громко хохочущего и кричащего. Что уж и говорить о расположении дверей и окон, о коридорах с кирпичными полами, о тонких стенах, о каминах, напоминающих гробницы — это первое, что бросается в глаза входящему в жилища, которые годятся в качестве разве что келий для монахов-отшельников, а не квартир для семейных людей. Удивительнее всего, что двери домов всегда открыты. Обязанности привратников выполняют ремесленники и мастеровые, сидящие в своих лавочках круглые сутки. Кто-то из них шьет, кто-то чинит обувь и тому подобное. Любой прохожий может подняться по лестнице беспрепятственно. Привратник, занятый своим делом, редко на кого обращает внимание. По всем этим причинам безобразий в Париже творится больше, чем в Лондоне. Красивые дома и широкие улицы появились лишь недавно. Не знаю, как мог Париж с его ветхими домами и грязными улицами приобрести славу в былые времена. Куда ему до Лондона, где широкие, чистые улицы, большие магазины с красивыми стеклянными витринами, аккуратные, ухоженные дома,

— Девушки, оттирающие пороги, — вставил ал-Фарйак.

— Соблазнительные девушки, — откликнулась жена и продолжала:

— …великолепные квартиры, удобные лестницы, покрытые мягкими коврами — Богом клянусь, подняться там на пятьдесят ступеней легче, чем здесь на десять. А эти чудесные камины, покрытые блестящими металлическими пластинами, которые начищаются каждое утро! А прекрасно застекленные окна и своды! А кухни с газовыми плитами и с горячей водой! А молодые служанки — у любой из них самый высокопоставленный господин из наших мечтал бы быть слугой или поваром.

— Доедать объедки, — прокомментировал ал-Фарйак.

— Или подлизывать, — сказала жена и продолжала:

— А прекрасная река Темза, по которой летом ходят пароходы в пригороды Лондона! На них играет музыка, они всегда полны мужчин, женщин и детей и напоминают цветущие сады. И многочисленные сады во всех концах города, которые называют парками отдыха! Тем, кто живет в комнате, выходящей окнами на такой парк, кажется, будто он в сельской местности. А стоит ему пройти несколько шагов, как он увидит множество гуляющих людей. И фонари, горящие на всех улицах и в магазинах. Их так много, что, находясь в начале улицы и посмотрев вдаль, ты будешь поражен этим прекрасным видом, подумаешь, что это звезды, выстроившиеся в один ряд. Париж может хвалить лишь тот, кто не бывал в Лондоне или прожил в нем всего несколько дней и не знает языка его жителей. А как любезны хозяйки квартир, как радушно относятся к своим жильцам, будь они иностранцы или нет! Иностранец, снявший жилье, тут же становится членом семьи. И хозяйка квартиры, и служанка, которая и на служанку-то не похожа, приветливы и обходительны с ним, услужливы — они готовят ему, покупают продукты на рынке, приносят каждый день горячую воду, разжигают огонь в камине, чистят обувь. Клянусь жизнью, постоялец, разговаривая с ними, может в самый короткий срок выучить английский язык. А в Париже снявший квартиру в одном из этих домов может однажды ночью умереть, и об этом никто не узнает. Привратник находится далеко, и в большей части домов нет даже звонка, по которому можно его вызвать. Лондонские торговцы торгуют честно, они очень вежливы и терпеливы с покупателями. Парижские не идут с ними ни в какое сравнение, они готовы с покупателя шкуру содрать, тем более, если тот иностранец. В подражание лондонским торговцам они стали наклеивать на свои товары ценники. Но берегись! Предполагается, что оценивший свой товар в сто франков может продать его за восемьдесят. Образцы таких товаров выставлены в витрине. Но если ты хочешь купить этот товар, он приносит тебе гораздо худший и клянется, что это из тех же самых образцов. И не перестает тебя уверять, уговаривать и клясться, пока ты из-за своей застенчивости либо, не желая вступать в конфликт, не купишь его. Нередко они подсовывают покупателю фальшивые деньги. А самые большие мошенники в этом городе — торговцы едой и напитками. Они обвешивают и обманывают покупателей, как никто другой. Продающий что-то на вес кидает покупку на весы с недовольным видом, словно, сердясь на твое недоверие или на сами весы, и не дождавшись, пока чаши уравновесятся, ловко снимает и вручает тебе. А если ты посылаешь к нему слугу или сына купить какую-то мелочь, он выражает еще большее неудовольствие. Не говоря уже о его махинациях с ценами, которые он то и дело меняет в зависимости от времени и ситуации.