Существует и много других причин для процветания разврата в этом городе. Поскольку женщины заняты на всех работах: они и прачки, и служанки, и портнихи и торгуют съестным, напитками и одеждой, то мужчина может условиться с одной из них, чтобы она приходила к нему ежедневно под разными предлогами — что-то принести, купить и тому подобное — это строго запрещено в Лондоне. Мужчина может завести отношения и с женщиной, живущей с ним в одном доме. Дома в этом городе имеют по нескольку этажей, и в каждом живет, по меньшей мере, двадцать человек мужчин и женщин. Поэтому мужчине легко познакомиться с соседкой. А проживающие в них отцы семейств никогда не могут быть спокойны за своих жен и дочерей: в отсутствие мужа сосед имеет возможность сто раз в день навестить его жену. Поэтому парижские мужья меньше всех других ревнуют своих жен — они выросли в этих условиях и знают: чему быть, того не миновать. Они и детей не держат дома, опасаясь причинить беспокойство соседям. Неделю спустя после рождения ребенка, его отправляют в деревню, где его растит кормилица. Этот обычай имеет свои положительные стороны: во-первых, дети вырастают здоровыми на свежем воздухе, во-вторых, платя кормилице, женщина теряет меньше, чем, если бы она не работала. Ведь парижанки согласны на любую профессию ради заработка. В купле-продаже они преуспевают больше мужчин, а красивые еще зарабатывают и на своей красоте. К тому же свобода отношений между мужчинами и женщинами, о которой уже было сказано, весьма ценится, и все заинтересованы в ее сохранении. Ибо нет такого дома, где не происходили бы свидания между мужчинами и женщинами при полном уважении к обеим сторонам, соблюдении отведенного для этого времени, без ущерба для их работы и без причинения беспокойства соседям. В Париже ночью вряд ли встретишь на улице пьяную нищенку или проститутку, как это случается в Лондоне. Мало и таких, кто скандалит со своими клиентами.

Между английскими и французскими женщинами существует еще одно различие, не столько внешнее, сколько в характере. Англичанки в большинстве своем горды, высокомерны и заносчивы, тогда как француженки мягкие и веселые. Однако же англичанки не пристают к мужчинам с требованиями подарков, угощений, посещений зрелищ и увеселительных заведений. Их вполне удовлетворит кусок жареного мяса и несколько глотков вина или кружка пива. Они не капризничают, не высказывают неосуществимых желаний, не обещают невозможного, не обманывают и не хитрят, как парижанки. Если мужчина ей нравится, она довольствуется тем, что от него получает, если не нравится, порывает с ним отношения. А парижанка, при всей ее кажущейся мягкости и ласковости, почувствовав, что ты к ней привязался и дорожишь ею, начинает кокетничать, капризничать, заноситься, давая тебе понять, что она общается с тобой из милости, и, что ты обязан ее ублажать и во всем ей подчиняться, потому что многие умирают от любви к ней и сходят по ней с ума. Она захочет постоянно получать от тебя подарки, что-то примет, что-то отвергнет, и ты еще будешь должен ее благодарить. А если ты пригласишь ее в ресторан, то поить ее потребуется только старым, выдержанным вином, а кормить — самыми дорогими блюдами. А она будет крутить носом, по глоточку отпивать, по кусочку съедать, от чего-то отказываться и жеманиться. Если же засмеется, то будет думать, что ни одна женщина не смеется так, как она. Если встанет и пойдет, то мечтая, чтобы под ногами ее был шелковый ковер. Такие повадки свойственны и замужним женщинам. Замужняя парижанка требует с мужа только на наряды столько денег, сколько женатый англичанин тратит на всю семью. Главная задача мужчины в Париже, цель всех его трудов и усилий это угодить своей жене, но вряд ли он в этом преуспеет. Как прекрасно сказал ал-Фарйак на этот счет:

Муж мил жене лишь, если во всем ей угождает

и всем ее капризам потакает.

Но как, скажите, может муж

терпеть соперника и рога на голове?

И еще:

Мужа глубоко уязвляет, если супруга его

постоянно где-то гуляет.

И если однажды скажут ему, что она в доме такого-то,

и, честь ее чиста, разве он не выйдет из себя?

Поэтому у французов широко известна пословица: «Париж — рай для женщин, чистилище для мужчин и ад для лошадей». При таком положении вещей три четверти жителей Парижа — прелюбодеи, половина оставшейся четверти живет в законном браке, а остальные — импотенты. Это сообщил мне один человек, которому можно верить. Добавлю к сказанному, что английская проститутка знает, кто она такая, и знает, что и другие люди это знают, и не требует от них уважения к себе. Французская же распутница считает, что раз она хорошо продается, люди обязаны ее уважать и почитать. Ведь они не могут без нее обходиться, а значит, она приносит пользу. Уже говорилось о том, что французы не делают различий между порядочной и продажной женщиной. Следует лишь добавить, что они самый сладострастный и развратный народ. Известно же, что во время великой смуты 1793 года они поставили на алтарь одной из церквей нагую женщину и поклонялись ей. Вообрази себе, читатель, что творят мужчины и женщины в этом городе в длинные и холодные зимние ночи, сколько их собирается в увеселительных заведениях и в других прибежищах, сколько столов ломится под блюдами и бутылками, сколько кроватей сотрясается, диванов трещит, тел одно к другому прижимается. Аш-Шидйак читал мне сочиненное им о Париже и разрешил его пересказать:

В Париже наслаждений больше, чем в райских кущах,

здесь гурии кругом с чарующими очами.

Беда, однако, в том, что у каждой сорок сожителей.

А вот, что он сказал о танцующих женщинах:

Как хороши танцующие под прекрасную музыку,

осушая бокалы.

Если бы они ступали по мне, развеялись бы мои печали.

А это он сказал о хорошенькой женщине:

Парижанка, как светлое утро, радует сердце мое.

Вечером хочу поздороваться с нею

и говорю «Доброе утро, мадам!»

Говорил аш-Шидйак: Как несчастный иностранец наслаждается видом девушек, моющих пороги в Лондоне, так в Париже он любуется женщинами, ходящими по улицам с непокрытыми головами и в одном платье. Этим они отличаются от жительниц Лондона, которые всегда носят поверх платья плащи или накидки. Думаю, что именно этим — мытьем порогов и хождением по улицам в одном платье — объясняется столь малое число слепых в этих двух счастливых городах. Здесь редко встретишь мужчин кривых, одноглазых, подслеповатых, с бельмами, щурящих глаза, страдающих куриной слепотой [...]{353} Хорошо бы всех наших мужчин со слабым зрением посылать в эти страны, местные прекрасные зрелища быстро бы их излечили. А для поездки сюда им стоило бы обзавестись титулами, свидетельствующими о благородном происхождении и высоком положении. Здешние люди очень уважают титулы, человек без титула для них ничего не стоит. А если кто-то опасается быть уличенным в обмане и самозванстве, то отсутствие титула лучше всего возмещает богатство. Богатый человек, постоянно посещая увеселительные и игорные заведения, не преминет познакомиться со сливками местного общества, и его станут приглашать в дома. И тогда они сами присвоят ему титул, потому что бывать у них в гостях могут лишь такие же благородные люди, как они сами. Что же касается преклонения дам, особенно, английских, перед почетными титулами, то оно не поддается никакому описанию.