Если же ты побываешь во дворцах королей и обойдешь городские рынки, особенно лондонские, то найдешь там великолепные изделия, вещи удивительной красоты, замысловатые инструменты, драгоценную мебель, роскошные платья, изящную посуду и вместе с тем узнаешь, что те, кто создает всю эту красоту, сами ее лишены. Удел ремесленника таков же, как удел крестьянина: он целый день работает не покладая рук, а ночью его единственная радость — закрыть глаза. Почему же люди, украшающие мир, приносящие в него радость и процветание, не пользуются плодами своего труда? А живущие в роскоши не умеют работать руками, а то не умеют и правильно говорить? Если все живущие на земле люди разных положений и состояний рабы Божии и образуют единый организм со многими членами, то почему они не живут все по единому закону справедливости — так же, как члены человеческого организма? Ведь когда человек что-то ест или что-то надевает на себя, он заботится обо всем своем организме. Или богачи думают, что, проявляя щедрость к обездоленным беднякам, облегчая им жизнь, помогая им в обучении детей, они побуждали бы их не работать, не вспахивать землю, бездельничать, и им самим пришлось бы голодать? А о чем же тогда думает правительство, которое платит большие деньги и выдает огромные премии тем, кого оно назначает на высокие должности? Оно не боится испортить их щедрыми подачками? Но бедняк, которому его господин или правитель обеспечил достойную жизнь — что обойдется ему недорого, — будет работать и выполнять свои обязанности с охотой. Он будет молиться за господина или правителя, призывая на него благословение Господне, а не умолять Всевышнего открыть ему глаза на его несправедливость, на то, что за счет худобы и слабости одного жиреет другой, становится заносчивым, высокомерным, приобретает породистых лошадей, дорогие яхты, роскошную мебель и другую собственность, без которой можно обойтись. Тогда и богач, зная, что бедняк молится за него, будет поглощать свои яства со спокойной совестью. Или богачи думают, что Всевышний создал бедняков только для того, чтобы они служили им? Клянусь жизнью, богач нуждается в бедняке гораздо больше, чем бедняк в богаче. Или они со своей высоты не желают даже взгляда бросить на тех, кто прозябает внизу в нищете и в безвестности, боясь заразиться их бедами и несчастьями? Как тот, кто поднялся на вершину горы, не желает заглянуть в глубокую пропасть, боясь, что у него закружится голова, и он оступится и упадет в нее. Спрашивается, пытался ли хоть кто-то из богачей осчастливить бедняка, поделившись с ним своими капиталами, или подбодрив его своей поддержкой? И попался ли им хоть один, который отплатил бы за эту милость черной неблагодарностью, бездельем и пренебрежением к обязанностям, возложенным на него Господом и природой? Нет, все это только страхи, занесенные в их головы винными парами, пары затем выветрились, а страхи так и засели в головах. Иначе, почему бы им не дать бедняку возможность испробовать радость жизни и увидеть всю красоту мира хотя бы в течение месяца или хоть один день в году? Тогда он мог бы умереть довольным, с сознанием, что был счастлив. А если они боятся, что он разленится и перестанет трудиться, то скорее они должны бояться того, что нищета породит в нем дурные намерения и ненависть к ним. Беды больше портят людей, чем счастье.
Взгляни на эти тысячи девушек в лохмотьях, которые бродят по рынкам Лондона и других процветающих городов. Они кидаются на каждого встречного и поперечного в надежде заработать что-нибудь на пропитание или на приличное платье. И сколько среди них совсем молоденьких! В нашей стране их стараются выдать замуж, а тут обрекают на разврат! Если бы они были сыты, то не занимались бы этим, потому что девушка в таком возрасте еще не испытывает влечения к мужчинам, тем более в холодных странах. Многие мужчины уберегли бы тогда свои кошельки от их посягательств и избежали бы разорительных трат по причине собственной распущенности. Если бы государство и церковь озаботились вопросом выдачи этих красивых девушек замуж после надлежащего их обучения и воспитания, то они родили бы прекрасных детей и украсили бы королевство, как сказано в Писании, плодами лона своего. Занимаясь же прелюбодеянием, они будут рожать лишь мерзавцев и подонков. Они подобны прекрасному дереву, которое не только не дает плодов, но и распространяет вокруг себя ядовитый запах. Сколько девушек беременеет сразу, лишь только выйдя на тротуар. Боясь остаться голодными, они избавляются от плода. А некоторые, не имеющие крова, рожают прямо на улицах в холодные зимние ночи. Есть девушки, которые живут с подругами и спят с ними в одной постели — таких много в Лондоне, потому что снять отдельную комнату и даже заиметь отдельную постель стоит дорого. А дети, зачатые в разврате, рождаются, в большинстве случаев, огромными, как Йафтах ал-Джала‘ади{343}, на которого сошел дух Божий, и он спас Израиль от сыновей Аммона, или как Вильгельм Завоеватель, завоевавший эту страну, Англию. На самом деле надо заботиться о пользе для большинства, об экономии и справедливости, а не о выгоде для незначительного меньшинства, тратящего деньги без счета и не задумывающегося о последствиях. Разве не достоин порицания владелец земли, оставляющий ее невспаханной, во власти диких зверей, или владелец фруктового сада, оставляющий его неогороженным и без сторожа, доступным для любого праздного гуляки.
Конечно, существование в мире богатых и бедных неизбежно так же, как существование красивых и некрасивых. Без этого в мире прекратилось бы движение, утратила бы смысл борьба за интересы, как учили мутакаллимы{344}. Но я веду речь не о бедности как о жизни, порождающей алчность и недовольство, и не о крайней нужде, постоянно терзающей сердце человека и побуждающей его покончить с собой — утопиться или удавиться, что частенько случается в этой стране. Не стыдно ли людям, живущим на этой земле — земле наук, ремесел, техники, культуры — жениться только на женщине, обладающей состоянием и хорошим приданым? Еще постыднее то, что знатные люди здесь вообще женятся не по любви, а по расчету. Имеющий ежедневный доход в сто фунтов, ищет себе невесту с таким же доходом — девяносто девять фунтов в день его уже не устраивают. Поэтому то и дело видишь молодого красивого человека, женатого на пожилой некрасивой женщине. К тому же большинство мужчин женится поздно, уже в зрелом возрасте. Молодость они проводят в разгуле, а с тридцати до сорока лет ищут выгодную, богатую невесту. Бедная же красавица остается в старых девах, но это их не трогает. Вместе с тем забота о соблюдении прав женщины, родившей сына, один из главных стимулов брака, освященного церковью. При этом сын должен родиться в срок, то есть по истечении девяти месяцев после заключения брака. Конечно, старые и некрасивые женщины не рождают таких здоровых, красивых детей, как молодые красавицы. А тот, к примеру, кто женился после тридцати лет на восемнадцатилетней девушке, достигши пятидесяти лет, начинает видеть в сыне блюстителя нравственности своей все еще сохранившей пылкость чувств матери.
Но для чего тщится увеличить свои богатства тот, кто и так не обижен Господом? Какая разница между получающим сто фунтов в день и получающим пятьдесят или двадцать? Тот, кому этого мало, не удовлетворится и всем золотом мира. А если вдобавок и жена его богата, то жизнь еще более осложняется, поскольку супруга без конца посещает всякие обеды, банкеты, торжества и сама их устраивает. Она нанимает в качестве слуг молодых привлекательных мужчин, и, жалуясь на недомогания, выражает желание поехать отдохнуть на лоне природы. У мужа, как всегда, дел выше головы — тут и политика, и финансы, — а она то с кем-то уединяется, то с кем-то развлекается, одаривая слуг деньгами, делающими их слепыми, глухими и немыми. Но разве болезни поражают только бедных и обходят стороной богатых? Разве смерть не настигает их среди удовольствий и наслаждений? И многие, увлеченные своими страстями и желаниями, распущенные и жаждущие новых развлечений, умирают, не родив ребенка. А если и рождают, то слабого, тщедушного, постоянно болеющего и заставляющего страдать родителей. Как сказал один здешний писатель: «Если ты видишь среди детей знати здорового и сильного ребенка, значит, он рожден от лакея». А дети крестьян выглядят красивыми и сильными, хотя и питаются, чем придется. Клянусь, если бы Господь не вознаградил крестьян такими здоровыми, желанными детьми, то им бы незачем было жить.
