Роль воображения подтверждается примером господина нашего Й‘акуба, мир ему, который спал с нелюбимой женой, думая, что это его любимая, и нашел в жене все качества любимой.

Как уже было сказано, женщина убеждена в том, что все красоты и прелести мира предназначены ей, и, что это убеждение разделяют абсолютно все, в том числе и каждый мужчина. Но часто она ошибается в отдельном мужчине, и ее влечет к другому, к третьему — она не знает, которого предпочесть. Это как если бы кто-то захотел пить одновременно из трех кувшинов.

— Твои слова напомнили мне стихи поэта:

Едва глаза сомкну, красивых женщин рой

толпится предо мной.

Одну прекраснее другой воображение рисует

и гонит сон долой.

Ты только что запретила мне восхвалять живых женщин, а сама разве не делаешь то же самое?

— Я говорила, что все это пустые и напрасные слова. А если женщина любуется красивыми мужчинами, у нее рождаются красивые дети. Смотришь, у одного нос Зайда, у другого рот ‘Амра, а глаза Бакра. Это может служить ответом и тем, кто утверждает, что любование мужчины многими женщинами идет на пользу его жене — возбуждает его. Так же возбуждает женщину выход из дома. Тем же глупцам, которые утверждают, что взгляд, брошенный женщиной на мужчину, приводит к рождению уродливого ребенка, вообще не следует смотреть на женщин, кроме своей жены, чтобы у них не рождались одни девочки или, чего доброго, гермафродиты. Согласись, что женщина, меняющая мужа лишь мысленно, в воображении, достойна стать предметом поклонения любого мужчины, а муж будет думать только о ней.

— Из твоих слов следует, что женщины, не могущие общаться со всеми, не испытывают никакого удовольствия от общения с отдельными людьми.

— Я не говорю, что женщине нужно общаться со всеми, но ей плохо, если она лишена общения. Вода, холодная или теплая, тушит огонь.

— И наоборот, огонь разогревает воду.

— Верно. Но первое вернее.

— На сколько частей делится наслаждение?

— На пять. Первая — мысль о нем. Вторая — его ожидание. Третья — само наслаждение. Четвертая — создаваемое им настроение. Пятая — воспоминание о нем. О том, что лучше, ожидание или воспоминание, мнения расходятся. Одни говорят, что ожидание приятнее, потому что о еще не состоявшемся можно думать без конца. Другие утверждают, что, воспоминания о состоявшемся усиливают желание его повторения. Это как разница между воображением и памятью, или между мыслимым и осуществленным. А самое лучшее время для этого — лето для женщин и зима для мужчин. Если же подходить к этому с количественными мерками, то люди делятся на одноразовиков, двухразовиков и трехразовиков.

— Но есть среди них и воздерживающиеся и бездействующие.

— От таких нет проку, их даже не стоит считать за людей.

— А что ты скажешь о тех, кто имеет двух или трех жен?

— Это противно природе.

— Но так поступали и пророки!

— Мы не говорим сейчас о религиях и о том, что имело место. Ты же знаешь, что самцы-животные, имеющие много самок, наделены способностью удовлетворять их всех, как, к примеру, петух или воробей. Но существуют и такие, у которых только одна самка. Если мужчина не способен удовлетворить трех женщин, он не должен их присваивать. Иначе, почему женщине запрещено иметь трех мужей?

— Многоженство мужчин обеспечивает большое потомство — гарантию жизни на земле. Многомужество женщин этого не дает. Хотя я читал в книгах, что подобный обычай все еще существует у некоторых диких народов.

— Ха-ха, значит они дикие, а вы цивилизованные и образованные! А почему же вы призываете умножать потомство через многоженство? Неужели на земле сейчас мало жителей? Не тесна ли она для них? Не обременяют ли они ее? Не рвут ли на куски? Что побуждает их размножаться, как не безрассудство и алчность?

— Ты опять ругаешь мужчин. Давай же вернемся к прощанию.

— Я уезжаю сегодня и оставляю с тобой мое сердце. И если кто-то станет к тебе приходить, я почувствую это.

— Как же ты почувствуешь, если оставишь здесь свое сердце? Ведь и радость, и грусть люди чувствуют сердцем.

— А я чувствую головой.

— Каким местом?

— Макушкой.

— Подходящее место для мужчины. А где ты оставишь сердце?

— На пороге. Чтобы никто через него не переступил.

— А если он перепрыгнет?

— Тогда лучше на кровати.

— А если он на нее не ляжет?

— Тогда в твоей душе.

— Это самое подходящее место. Я обязуюсь хранить любовь и верность, которые связывают нас со времени крыши до сего дня. Но если почувствую, что крыша под твоими ногами заколебалась, отвечу тебе тем же — изменивший первым худший изменник.

— Ты очень мнительна и ревнива, и твои подозрения будут безосновательными.

— Лучше, когда подозрения рождаются из чувств.

— Наши отношения какой-то заколдованный круг.

— Попробуй разорвать его.

— Я должен это сделать.

— Долг всегда должен быть исполнен.

— Значит, договорились?

— Если уговор укрепит союз.

— Крепость союза зависит от условий?

— Разве может быть союз без условий?

— Мы с тобой словно с ума сошли.

— Если бы мы не сошли с ума, мы бы не поженились.

— Так же, как и большинство людей.

— Большинство людей — сумасшедшие.

— Слава Богу, Господину миров!

3

МОЛЬБЫ О МИЛОСЕРДИИ

Человек, склонный ко лжи и измышлениям или совершенно не знающий женщин, усомнится в правдивости описания этого прощания, сочтет его игрой воображения и преувеличением, свойственным поэтам. Но как можно усомниться в женщине, столь красноречивой и скорой на ответ, взявшей себе за привычку беспрестанно поучать, шутить, спорить и пререкаться! Ал-Фарйак часто приглашал к себе двух-трех друзей, и жена его неизменно участвовала в их разговорах, возражала им, спорила и ловко опровергала их доводы. Любой краснобай начинал заикаться, споря с ней, любой остряк терялся и не находил, что ей ответить. Известно из опыта, что женщина скорее на ответ, чем мужчина, и что человек ученый отвечает медленнее, чем неученый, потому что ученый не дает ответа, не поразмыслив. Но выражения этой женщины, никогда не обучавшейся риторике и обладающей при этом прекрасным слогом, в моем изложении звучат куда бледнее, поскольку я, передавая слова, не в силах передать и все ее жесты, игру глаз, нахмуренные бровки, вздернутый носик, выпяченные губки, раскрасневшиеся щечки, изгибающуюся шейку, размахивающие ручки, учащенное дыхание, то затихающий, то повышающийся голос, выступающие в уголках глаз слезки, глубокие вздохи, выражающие то грусть, то сожаление, повороты головки то в одну, то в другую сторону в знак тревоги и нетерпения, и другие движения, придающие ее словам особую силу и значение.

Этот пассаж моего текста второй раз изобличает меня в неумении рисовать картины. Первый раз это было в главе 14 Первой книги, где я описывал разные виды женской красоты. Возможно, мне придется покаяться в этом неумении и в третий раз.

Сейчас же я должен выпрямиться, встать на ноги и испросить у владеющих правом разрешать и запрещать разрешения сказать слово. Дело в том, что все правители и короли, за исключением короля англичан, взяли за правило не впускать в свою страну и не выпускать из нее никого, пока он не уплатит их представителям, именуемым консулами, определенную сумму денег, которая зависит от благополучия их страны и ее местоположения. Все это под предлогом, что приезжающий в страну и пробывший в ней хотя бы час или два, не преминет осмотреть их роскошные дворцы, бравых военных, породистых лошадей и великолепные кареты, то есть как бы посетит места развлечений, за вход в которые следует платить. Кто-то может возразить, что в местах развлечений мы слушаем музыку и голоса певцов и певиц, видим сверкающие огни и различные представления, прекрасные лица и изящные движения женщин, смеемся их шуткам, наслаждаемся их танцами и их игривыми манерами, а в вашем городе мы не видим ничего подобного. Тут нас обманывают и обсчитывают ваши торговцы, и наше удовольствие от посещения города не идет ни в какое сравнение с их прибылью от этого посещения. На это он получит ответ: Ваш приезд в наш город пришелся как раз на то время, когда наши военные начали играть на музыкальных инструментах, а это не хуже музыки в местах развлечений. Что же до женщин, то мы разрешаем вам пользоваться любой, которая вам понравится, договоритесь с ней и платите ей наличными. Но не надо уподоблять наши города местам развлечений. Установленные правила действуют издавна, по ним жили наши предки, да будет им земля пухом. Прошли годы, изменились обстоятельства, но правила изменить нельзя. Указ, изданный королем, стал законом и традицией. Разве не сказано в одном из псалмов Давида, что рука Господа на сердце царя? Это надо понимать так, что, какая бы мысль ни пришла королю в голову, рука Господа ведет его. Так объясняют этот стих мудрые богословы в нашей стране, а не согласных с ними ожидает жестокая кара распятием на кресте.