Под нашим домом находился гараж, и идея заключалась в том, что прямо оттуда мы могли бы отправляться во все окрестные штаты и играть во многих ночных клубах и театрах. В конце концов нам это удалось, но потребовалось некоторое время, чтобы «освоиться». Когда мы все-таки занялись концертами, приходилось колесить туда и обратно, но мне это нравилось, потому что напоминало о ранних «Пистолзах», когда мы ездили на концерты по Лондону или отправлялись в туры на север. Проблема заключалась в том, что теперь мы все возвращались в одно и то же место. С «Пистолз» мы, по крайней мере, расходились после по своим лачугам. Теперь у нас была одна лачуга на всех.
И все-таки здесь оказалось очень здорово. Я представлял себе, что не буду так часто попадать в тюрьму и смогу делать все, что захочу. Я не имел никакого отношения к нью-йоркской сцене, и реально, все мы чертовски хорошо знали, что PiL никак в нее не впишется. Поэтому, что бы мы ни задумали, это должно было происходить за пределами города. Так оно и случилось. Люди, которые приходили и хотели с нами пообщаться, были сумасшедшими художниками, делающими сказочно, глупо, занимательно иные вещи. Нью-Йорк полон подобной движухи, это очень неоднородный город. В нем столько всего происходит. По крайней мере, так было тогда.
Джаннет больше всего хотела начать поскорее что-нибудь снимать, а поскольку она была очень в этом заинтересована, мы были заинтересованы в ней. Мы надеялись, что вся эта история получит продолжение, но этого так не произошло. После перформанса в «Ритце» ничего особенного не случилось. Виноваты в этом мы все – мы отнеслись к пребыванию в Нью-Йорке как к отпуску и начали заниматься каждый своими делами, а не общими проектами, и не было особого смысла снимать подобные моменты, которые казались не столь уж и значительными.
Джаннет обладала очень открытым характером: она могла подружиться с кем угодно в любое время, ей присущи были врожденные способности, которые помогали ей стать важным участником нью-йоркской клубной сцены. Она перезнакомилась со всеми швейцарами, бог знает как. Мы ходили в клубы благодаря тому, что Джаннет участвовала там в различных мероприятиях. Меня не слишком привлекала музыкальная сцена танцевальных клубов Нью-Йорка – она не произвела особого впечатления. Тогда набирал обороты хип-хоп, и существовали радиостанции, которые играли нью-йоркский хип-хоп нон-стоп, но я никогда по-настоящему им не увлекался. Мне казалось, что все это немного однообразно, с отвратительными звуками синтезаторов, которые напомнили мне Crazy Horses группы The Osmonds[276]. Этот ужасный синтезаторный звук.
С другой стороны, в Америке было более ста телевизионных каналов, в то время как в Британии все еще только три или четыре. Как, черт возьми, это возможно? И если вы что-то пропустили, это повторялось позже на другом канале. Я смотрел их, проводя своего рода исследование. Я полностью погрузился в Америку, в американскую телевизионную культуру. Даже телевизионные рекламные каналы, которые пытались сбагрить покупателям какой-нибудь кусок старого пластика, показались мне по-настоящему захватывающими. Хороший урок, как заставить дурака расстаться с деньгами! Я нашел их фантастическими, меня реально шокировало, что люди могут так этим увлечься и быть настолько отчаянными, чтобы купить чудо-швабру за 21 доллар – швабру, которая светится в темноте. Зачем ты убираешь кухню в темноте? Послушай, у тебя есть как минимум 21 доллар, который можно потратить на оплату счета за электричество.
Америка ушла далеко вперед. Все в Нью-Йорке начиналось поздно вечером. Это казалось нам, приехавшим в то время из Англии, удивительным, поскольку все реально работало круглосуточно. Единственный европейский город, с которым можно было сравнить Нью-Йорк, – это Берлин.
В тех редких случаях, когда я возвращался в Англию, я уже прямо по дороге из аэропорта замечал, насколько низкие тут дома. Здесь не было небоскребов, и все это казалось жалким по сравнению с манхэттенским горизонтом. Шокирующе. Я прекрасно понимал, что мог бы начать восклицать в типично американском духе: «О, здесь все вокруг такое необычно старомодное!», – но я наконец-то осознал, что американцы подразумевают под словом «старомодный». Мы использовали бы в этом случае слова «старье» или «развалина». Но все равно я любил то место, где родился, потому что без него я никогда не стал бы собой.
Уже находясь в Нью-Йорке, я столкнулся с этаким напоминанием о ранней лондонской жизни, когда в мае-июне 1981 г. The Clash приехали играть в Bond’s на Таймс-сквер, чтобы получить вид на жительство. Они последовали за мной на Ямайку, а теперь эти ублюдки прикатили по моим стопам в Нью-Йорк! Я пытаюсь решить проблемы с PiL, а тут еще эти заявились. Не помню, сколько вечеров они там играли – что-то около семнадцати? – и, по-видимому, заполняли зал каждый вечер. Принимая во внимание тот факт, что их песни не имели никакого содержания, и они, похоже, не выступали за что-то иное, кроме абстрактного социализма, им как-то удалось с этим справиться. Значит, хороший все-таки менеджер Берни.
Я сходил на концерт два вечера подряд и мог бы бывать там каждый день, если бы захотел, но, боже, с моей точки зрения, это слишком плохой театр – оба раза шоу было абсолютно одинаковым. Как группе, им оказалось нечего предложить публике с точки зрения развития характера. Джо просто подбегал к микрофону и вопил: «Аааа-а-а-а!» – в той же остервенело-придушенной манере, в которой он делал это концерт за концертом. Обычная группа из паба – с таким же успехом они могли бы быть Eddie & the Hot Rods. И все же к нему устремились толпы людей. Что бы я ни делал в этом мире, я не для масс, я абсолютно не для них.
Казалось бы, если у тебя нет четкой идеологии, кроме какого-то расплывчатого социализма, тебя ждут проблемы, потому что публика решит, что с тобой нелегко иметь дело. Однако с The Clash дело было иметь легко, они вообще не предлагали слишком много. Они никогда не заставляли людей думать о себе и своем образе жизни. На самом деле они давали публике возможность почувствовать себя комфортно. Вот в чем загвоздка. А бедный старик Джонни Роттен никогда не заставит никого из вас чувствовать себя комфортно.
На нью-йоркской музыкальной сцене было полно кокаина – повсюду и в любое время. Вы не могли избежать его, куда бы ни пошли. В обычном местном испанском ресторане можно было приобрести все что угодно. В этом смысле Нью-Йорк был очень доступен. По-видимому, бо́льшая часть рынка кокаина контролировалась мафией, что делало криминальную составляющую в некотором смысле более организованной и не столь заметной. Это привело к популярности эксцессивной модели поведения, и опять же кокаин не является наркотиком для творчества. Нисколько. Мне прием кокаина давал тридцать секунд сильного беспокойства, а затем следовало три часа насморка – пока не вдохнешь следующую дорожку. Затем беспокойство удваивалось, и на столько же увеличивался «отходняк», и так далее, и так далее, пока внезапно не обнаруживалось, что ты употребляешь так много, что уже не можешь восстановиться, и ты в состоянии сильнейшей ломки. Это было далеко не мое любимое занятие, но должен признать, что я убил по крайней мере целый год на это дело.
Кокаин как бы лишает нас способности к творчеству. Он заставляет чувствовать себя виноватым, в то время как героин, очевидно, – ну, я узнал это, наблюдая за своими друзьями, сидевшими на героине, – убивает чувство вины. Кокаин же на самом деле усиливает его, заставляет вас чувствовать себя плохо. Это не развлекательный наркотик. Это, блядь, самая большая глупость в мире. Если только вы не живете в Андах и вам не нужно что-то, что придаст энергии, чтобы двигаться дальше, я не могу найти для него применения. Давайте просто скажем, что, как и с большинством вещей, которыми я когда-либо баловался, я завязал с ним до самой гребаной смерти. Я поместил кокаин на ту же полку, что и Southern Comfort, – где стоит кое-что, к чему я больше никогда не прикоснусь. Я могу время от времени быть существом чрезмерной глупости. Я хорошо знаю о предупреждающих знаках и все равно погружаюсь в это с головой и переусердствую. Мне, как правило, не хватает тонкости. Может быть, став старше, я и догоню эту идею, идею быть тонким.
