Однажды много лет назад, еще в Лондоне, примерно во времена Happy? – альбома, вышедшего в 1987 г., – произошла ситуация, когда Маккартни и его жена столкнулись лицом к лицу со мной и Норой. Мы ехали к моему брату Джимми; был субботний день, и наше такси застряло в пробке возле «Хэрродса». И тут откуда ни возьмись появились Пол Маккартни и Линда, постучали в дверь такси: «Джон! Джон! Это я! Пол!» Как же мне стало тогда неловко! Я ничего не мог с собой поделать. Я крикнул таксисту: «Быстро, сворачивай на боковую дорогу!» И таксист такой: «Черт возьми, теперь я видел все».
Тот самый парень, за которым всегда гонялись люди, теперь гнался за мной! Он хотел только хорошего, а я поступил ужасно неправильно и не справился с ситуацией. Не знаю, что у меня было на тот момент в голове. Надо было просто опустить окно или открыть дверь. Нет, я инстинктивно сбежал. «Что же ты делаешь?» – поинтересовалась Нора. Так что, когда я встретил его много лет спустя в Нью-Йорке на вечеринке VH1, мне было за что извиниться. Я воспользовался случаем, а он сказал: «О, да не глупи».
В итоге в эфир вышло всего три эпизода «Роттен-ТВ», прежде чем VH1 прикрыли лавочку. Это забавно, потому что, пока шла программа, они провели опрос, чтобы выяснить, какие люди хотят смотреть мое шоу, и, как ни странно, это были не молодые так называемые мятежники, а домохозяйки, которых передача реально взволновала – им понравилась откровенность. Так что можно многое сказать о скучающих домохозяйках, далеко не все они предпочитают Деса О’Коннора[401]. Вот так вот, мамочки меня любят. Я – выбор домохозяек.
После этого начались всевозможные махинации, потому что в дело вмешалось MTV. По моей тогдашней информации, они практически управляли VH1 и хотели использовать формат «Роттен-ТВ», сохранив название, но заменив меня Беком. Естественно, я поднял шум. Не знаю, хотел ли этого сам Бек, но такова была задумка MTV. Я бы этого не допустил. Да Джонни Роттен везде прошел как лицо программы – вы что, собираетесь это проигнорировать? Так что там довольно долго шли юридические споры, а потом все стихло, и я подумал: «Двигаемся дальше!»
Я обнаружил для себя, что создание телешоу намного сложнее, чем можно себе представить. Ловушки и неприятности от разных кабинетных шишек – еще то минное поле, через которое тебе нужно пробираться. Телевизионщики? Они кошмарны, они так нерешительны и в то же время полны самоуверенных советов. И если вы когда-нибудь примите их к сведению, они будут первыми, кто даст вам пинка. Все они радостно принимают похвалы, когда что-то работает, но фу-у-у, они никогда не будут рисковать, просто положат твою голову на плаху и отойдут в сторонку, чтобы увидеть результаты. Очень фальшивый бизнес. Полон милого щебетания, «приветик, дорогуша» и все такое. Предательство у них в порядке вещей. Можно подумать, я к этому привык. Нет.
Многие телешоу с тех пор стали использовать аналогичный подход, и в итоге появились великолепные передачи, в которых задействован тот элемент неожиданности, которого никогда не будет у ток-шоу. Например, «Ежедневное шоу»[402] с Джоном Стюартом и «Отчет Кольбера»[403]. Эти два шоу – лучшее, что есть на телевидении Америки на данный момент. Я не говорю, что они нас скопировали, но они движутся в том же направлении. Это может быть примером того, что великие умы мыслят одинаково; по крайней мере, я надеюсь, что это так. Если я и в самом деле велик умом…
Чего достигают такие, как мы? Что мы получаем? Никто не предлагает нам легкий путь наверх, так что любой из нас, так сказать, на районе, если человек делает что-то хорошее, вступится за него, если что. Хотя… и на районе может случиться много чего плохого. И вы опять получите пресловутых «крабов в бочке». Если один краб доберется до вершины, остальные попытаются стащить его обратно. Это безудержная ненависть и зависть к успеху, которые ты обретаешь в Британии. Любой американский засранец, напротив, может гастролировать в США, и они гении.
Однако когда в 2001 г. журнал «Q» предложил мне премию «Вдохновение», честно говоря, я вовсе не хотел этой награды. Это был просто хороший повод для вечеринки, и я привел своего отца на церемонию вместе с несколькими моими друзьями. Реджи воскликнул: «Джонни, давай, выигрывай» – и Джонни выиграл. Я прибыл на древней, запряженной лошадью телеге тряпичника с всякими ржавыми железяками и прочим хламом, какой только можно себе представить, типа сломанных велосипедов и унитазов. Какой фантастический день! Мы были в центре всеобщего внимания и произвели настоящий фурор. Я вручил эту маленькую награду папе, и он положил ее на лобовое стекло своего грузовика. Он так ей гордился. У меня сердце разрывается при одной мысли об этом. «Мой сын выграл энту нахраду!»
А история Sex Pistols потихоньку продолжалась. В июле 2002 г. мы хотели сыграть на «Золотом юбилее королевы», однако в Лондоне оказался доступным только национальный спортивный центр «Кристал Пэлас» – обветшалый стадион, оставшийся с какой-то древней Олимпиады бог знает каких времен. Возможно, даже не старая олимпийская площадка, а просто стадион. Тем не менее мы наводнили это место всеми так называемыми злодеями и закоренелыми фанами Sex Pistols, которых только могла предложить Британия, и никаких проблем не возникло. Мы вели себя исключительно дружелюбно по отношению друг к другу. Но в то же время весь день на подступах к стадиону дежурили вооруженные отряды полиции с выставленными щитами и так ждали, чтобы что-то пошло не так. Но – ничего – не так – не пошло. Алло! Вы нам не нужны. Мы сами себе полиция.
В тот день в официальной программе мы постебались над рекламой, возникшей как ответ на слухи, будто я теперь зарабатываю на жизнь в качестве агента по продаже недвижимости. Идея возникла из разговора со Скотти Мерфи, который с нами в то время работал, а позже был призван к управлению нашими сайтами вместе с Рэмбо. Ну, а потом мы все уже вмешались, решив ему подыграть. Я подумал: «Ну что ж, тогда давайте действительно скормим им это». Если обратить внимание на фотографии предполагаемых объектов недвижимости, выставленных на продажу, то один из них – обветшалый фургон, другой – пара поленьев в пустом поле на краю обрыва, – становится очевидно же, что это невозможно. Однако некоторые придурки реально приняли наш стеб за чистую монету и поверили, будто эти места выставлены на продажу. Если бы я мог продать им эту недвижимость, я стал бы чертовски успешным риэлтором!
Обнимаю и целую, детка # 4
Нора, моя наследница
Именно гнев вернул мне память после менингита. Злость на медсестер и врачей, на то, как жестко разговаривали они со мной в больнице, как убеждали всех вести себя со мной так же, – это должно было заставить меня бороться и принудить мозг снова работать – а не ублажать меня комфортом, способствуя тому, чтобы я остался в счастливом небытии на всю оставшуюся жизнь. Поэтому гнев стал для меня очень важной энергией.
В своих песнях я пытаюсь словами передать боль, радость или эмоции, которые бурлят в моей голове. Всякий раз, когда мне это удается – и это не ложь, – я действительно возвращаюсь к тому времени, когда впервые очнулся в больнице и не мог говорить. Я думал, что говорю, но я просто мямлил слова. То, что из меня выходило, была мешанина, сочетание звуков, скрипов и пузырей. Я забыл язык. В тот момент я был погружен в сплошную боль, и именно таким я хочу быть, когда исполняю свои песни вживую, – снова пережить тот момент тревоги. Все во мне вращается вокруг того ужасного чувства. И, естественно, застенчивость. Я имею в виду, черт возьми, им пришлось стягивать с меня простыни. Я часами лежал неподвижно, надеясь, что меня никто не заметит, потому что чувствовал, что мне здесь не место, и ничего не узнавал. «Не знаю, почему я здесь, не знаю, кто я, мне здесь не место, я не могу говорить ни на одном языке, который им был бы понятен. Почему бы и нет?»
