Фуше быстро входит в курс дела; он берет под контроль всю военную и гражданскую администрацию провинции. Жители Иллирии приятно удивлены поведением нового наместника. Фуше прекращает наборы конскриптов и даже игнорирует некоторые драконовские распоряжения центральной власти. Как добродетельный буржуа и примерный отец семейства, герцог Отрантский запросто прогуливается по улочкам иллирийской столицы. «В сером рединготе, круглой шляпе, грубых башмаках или сапогах, — вспоминал Нодье, — он расхаживал пешком, окруженный своими детьми… держа за руку свою хорошенькую маленькую дочь, приветствуя тех, кто его приветствует, совершенно непринужденно… без напыщенности и…лишних церемоний»{670}. Самому Фуше его генерал-губернаторство пришлось по душе. Он даже успел оценить красоты Иллирии, отметив живописность ее ландшафтов и мягкость климата{671}.
Красоты иллирийского пейзажа не могут, однако, скрыть от Фуше тот факт, что «привязанность» жителей к французскому правлению весьма слаба, а на армию принца Евгения Богарне в сопредельной Италии полагаться нечего, 50-тысячная итальянская армия Наполеона, которой командует его пасынок, состоит исключительно из конскриптов. Она скверно вооружена, еще хуже экипирована, но самое главное — абсолютно не рвется в бой отстаивать интересы императора и короля…
Иллирийская «идиллия» герцога Отрантского длится считанные недели. Гулкие фразы императора о том, что Иллирия — это «авангард, выдвинутый против Австрии», что это — «часовой у ворот Вены», призванный нагонять страх{672}, скоро теряют всякий смысл. 12 августа 1813 г. Австрия присоединяется к антинаполеоновской коалиции. В кровопролитной трехдневной «битве народов» под Лейпцигом (16–19 октября 1813 г.) французская армия терпит поражение, а еще раньше, 7 октября, англичане Веллингтона переходят Пиренеи и появляются на юге Франции. Вторжение австрийцев в иллирийские провинции 17 августа, активно поддержанное местным населением, и захват ими Кроатии ставит оккупантов-французов в безвыходное положение. Пятилетнему владычеству Наполеона в Иллирии приходит конец.
Герцог Отрантский в создавшейся ситуации делает максимум возможного, чтобы отсрочить неизбежный финал. Он встречается с принцем Евгением в Удине, чтобы выработать план совместных действий. Ему удается привести Триест и Лайбах в оборонительное состояние. В столицу Иллирии прибывает дивизия генерала Пино. Однако наличных сил и средств у французов явно не хватает. Повсюду наступают союзники, они же — лишь обороняются. В боях за Триест проходит сентябрь.
Обретя перспективу попасть в руки к англичанам или к австрийцем, Фуше пишет своему корреспонденту в Париж: «С тех пор, как я в Иллирии, я все время нахожусь на передовой. Если бы враг был решительнее, я давным-давно оказался бы в плену»{673}. Геройство. Фуше, впрочем, отнюдь не свойственно. Генерал-губернатор своевременно удаляется из Лайбаха в Венецию, а французские войска эвакуируют провинции. Фуше посылает свой отчет о случившемся императору, заявляя, что поскольку его миссия в Иллирии окончена, он просит новых повелений и будет ждать дальнейших приказаний из Парижа{674}.
Дальнейшие приказы и распоряжения не заставляют себя долго ждать. «Император поручил ему (Фуше), — пишет Савари, — проследовать в Неаполь, чтобы помочь советом королю (Иоахиму Мюрату), чье положение стало крайне затруднительным…»{675}. «Надо дать королю почувствовать, — пишет Наполеон Фуше, — как важно, чтобы он с 25000 человек вышел к По. Вы сообщите об этом также и королеве и предпримите все возможное, чтобы не допустить колебаний в политике этой страны под воздействием лживых посулов Австрии и медового языка Меттерниха»{676}. Фуше без промедления отправился в путь. По словам герцогини д’Абрантес, он ехал в Неаполь, чтобы «схватить снова нити интриг, напутанных им до отъезда в Иллирию»{677}. Фуше в высшей степени своеобразно исполняет поручение повелителя. Прибыв 30 ноября 1813 г. в Неаполь, он весь день проводит с Мюратом и Каролиной.
Каролина Бонапарт
Приватные беседы идут и в последующие дни. Французский посол при неаполитанском дворе барон Дюран не без иронии сообщает в Париж, что «столь продолжительные и частые беседы не могут не привести к важным результатам»{678}… Мемуары герцога Отрантского довольно подробно излагают детали переговоров Фуше с королем Неаполитанским. В разговорах с Мюратом, свидетельствуют мемуары, Фуше советует королю Иоахиму усилить армию, улучшить подготовку войск и любой ценой привлечь на свою сторону карбонариев[86]; он призывает Мюрата быть твердым в следовании избранным курсом{679}. Подобного рода советы Фуше дает и супруге Мюрата. «…Фуше…давал Каролине, жене Мюрата, — … пишет по этому поводу А. Ламартин, — макиавеллиевские наставления, заключить отдельный мир с европейскими державами и отложиться от потерянного могущества Наполеона»{680}. «Фуше, — снисходительно замечает в своих мемуарах Талейран, — интриговал с королевой Каролиной…»{681}. Это измена, ибо Фуше прекрасно знает о том, что Мюрат и его жена ведут тайные переговоры с англичанами и австрийцами о вступлении Неаполя в антифранцузский союз. Цена предательства — сохранение за ними неаполитанского престола…
Речь не идет о какой-либо альтернативе для короля Иоахима, как может показаться при беглом прочтении этой странички мемуаров Фуше. Речь идет о прямом подталкивании Мюрата к черте, отделяющей верность от отступничества, и рукой, подтолкнувшей Мюрата к этому роковому пределу, была рука герцога Отрантского{682}. Растерянность Мюрата — новичка в деле устройства заговоров и прямой измены своему благодетелю, вызывает у Фуше ироническую ухмылку. «Мюрат был храбрецом, — вспоминал Фуше, — но храбрецом, наделенным умом в очень малой степени; никто из знаменитостей того времени не был столь смехотворен своим пышным нарядом и безмерным хвастовством; именно его солдаты прозвали Король Франкони…»{683}. Что касается королевы Каролины — супруги Мюрата и сестры Наполеона, этой «честолюбивой и высокомерной женщины»{684}, то в ней герцог Отрантский не видит достойного противника. К тому же Каролина не менее мужа страшится потерять престол и, чтобы сохранить его, готова предать собственного брата.
Иоахим Мюрат
Себя самого Фуше, как всегда, оценивал «по высшему разряду». При дворе Мюрата, изобилующем интриганами и преисполненным театральной помпы, я чувствовал себя, — пишет Фуше… Платоном при дворе Дионисия{685}. «Моя миссия в Неаполь, — вспоминал он, — была не лишена приятности. Среди зимы я мог вдыхать южный воздух прекраснейшего уголка Европы; я был отлично принят и не обделен вниманием блистательного двора, но все мои мысли и взоры были… обращены к Франции»{686}. Миссия герцога Отрантского в Южную Италию продлилась три недели.
Покинув Неаполь, Фуше появляется в Риме, губернатором которого был назначен Наполеоном еще до своего отъезда в Неаполь. Из Рима он отправляет императору отчет о своей поездке к королю Иоахиму, сообщая о ее неудаче и подробно расписав причины, приведшие к ней{687}. По прибытии в «вечный город» Фуше узнает, что войска союзников, нарушив нейтралитет Швейцарии, вторглись во Францию. Впервые за много лет рабски-послушные французские законодатели проявляют нечто вроде строптивости. Они рекомендуют императору «принять условия Франкфуртской декларации (союзников)[87] и заключить на ее основе немедленный мир»{688}. Савари, этот, выражаясь словами Фуше, «домашний инквизитор», явившись к императору, предлагает образумить смутьянов. Для этого нужно всего лишь… арестовать Законодательный корпус в полном составе. «Государь, — говорит он Наполеону, — это будет второй том дела герцога Энгиенского». — «Вы — глупец, — слышит он в ответ. Успех первого тома отвратил нас от желания писать второй. Кроме всего прочего, тогда я заключил союз с Победой; сегодня же мы разбиты…»{689}. Катастрофа приближается. Фуше это так же очевидно в Риме, как императору — в Париже. «На всю Европу произведет глубочайшее впечатление… — пишет герцог Отрантский Наполеону, — если Ваше Величество, проявив стремление к миру, великодушно откажется от прежней политики создания всемирной монархии. До тех пор пока он не выскажется официально по этому вопросу, державы коалиции будут считать или заявлять о том, что эта политика лишь на время отложена и что вы вернетесь к ней, как только обстоятельства позволят вам сделать это»{690}.
