18 августа 1775 г. Массена, которому пошел восемнадцатый год, записывается добровольцем в Régiment Royal-Italien (королевский Итальянский полк), входивший в состав французской армии. Выбор Андре не случаен. В этом полку служит его другой дядя — Марсель, за много лет «выбившийся» в унтер-офицеры, что для простолюдина, в общем, довольно неплохой результат. По мнению одного из биографов Массена, именно благодаря советам и заботам своего дяди Андре быстро достиг успеха в освоении военного ремесла^{101}. По словам другого биографа знаменитого маршала, Андре Массена чувствовал себя на солдатской службе как «рыба в воде», и это, несомненно, объясняет ту легкость, с которой он преодолел первые ступени служебной лестницы. Не исключено, что именно предрасположенность Массена к службе в армии в гораздо большей степени, чем протекция дяди, способствовала его стремительной, особенно по меркам «старого порядка», военной карьере. Уже 1 сентября 1776 года, то есть спустя чуть больше года после начала службы в полку, Массена получил чин капрала. Впоследствии, вспоминая то время, он не без грусти уверял, что ничто так не волновало и ничто так не радовало его в жизни, как получение первого воинского звания — звания капрала^{102}. За первым званием последовало второе. Менее чем через год (в апреле 1777 г.) Массена стал сержантом. «Стать сержантом в 19 лет… в армии старого порядка, — замечает историк, — …доказательство не только грамотности, но и большого ума, прилежания и способностей»^{103}. С присвоением следующего чина, квартирмейстера, Массена, правда, пришлось обождать. Андре получил его лишь пять лет спустя (13 февраля 1783). И, наконец, 4 сентября 1784 г., в возрасте 26 лет, Андре Массена обрел долгожданный унтер-офицерский чин. Первые восемь лет службы, проведенные в рядах Royal-Italien, ничем вроде бы не примечательные, лишенные сколько-нибудь ярких происшествий годы, на самом деле — превосходная военная школа для Массена. В этой школе он и учитель и ученик одновременно. Полковое начальство скоро замечает отличного служаку. Ему оказывают доверие, поручив обучать солдат строевой подготовке и тактике. Сам Андре постигает все тонкости военной службы столь основательно, что полковник даже ставит его в пример своим офицерам: «Ваше невежество по части строевого обучения, — язвительно отчитывает он их, — прямо-таки позорно; ваши подчиненные, к примеру, Массена, куда лучше могут осуществить маневр, командуя батальоном, чем любой из вас»^{104}. Обидный щелчок по самолюбию офицерам стерпеть тем труднее, что им, людям благородного происхождения, потомственным дворянам, рекомендуют равняться на плебея. Это по меньшей мере возмутительно!

Однако, как бы хорошо к Массена ни относился полковник, как бы он его ни отличал, недворянское происхождение Андре преграждало ему путь к продвижению по службе. К тому же, если высшее начальство и благоволило к ревностно исполняющему свой долг унтеру, то начальство поменьше, так сказать среднего звена, не скрывало от него своего весьма прохладного отношения. В сложившейся обстановке Массена ничего не оставалось, как подать в отставку. Это произошло 3 августа 1789 г.^{105} Решение, которое принял Андре, вряд ли было спонтанным. Возможно, кроме всего прочего, в дело вмешалась любовь. Через неделю после отставки Массена женился на мадемуазель Мари-Розали Ламар, 24-летней дочери хирурга из Антиба, где квартировал его полк^{106}. Биографы Массена по-разному описывают это событие. Одни утверждают, что тесть Андре, господин Жозеф Ламар, находился в столь стесненном материальном положении, что не дал за дочерью ни гроша^{107}; другие столь же уверенно сообщают о том, что дочь хирурга располагала «значительным приданым»^{108}. Если правы те, кто уверяет, что мадемуазель Ламар была богатой невестой, то вполне можно предположить следующее: отставник Массена польстился на состояние будущей супруги, и этот брак был не чем иным, как браком по расчету. Однако, если Мари-Розали была бесприданницей, здесь имела место настоящая любовь, не замутненная материальными расчетами и «видами» на будущее…

М. Марбо

Как бы то ни было, доподлинно известно, что молодая пара осталась жить в Антибе, открыв бакалейную лавку на первом этаже дома г-на Жозефа Ламара, приторговывая продажей оливкового масла и сухофруктов. Большинство биографов Массена, вслед за сильно недолюбливавшим его бароном Марбо, упоминают о том, что он якобы «приумножал» свое состояние, занимаясь контрабандой вместе со своим двоюродным братом Бавастро^{109}. По словам одного из них, именно это обстоятельство немало помогло впоследствии Массена, когда тому пришлось воевать в Приморских Альпах^{110}. Знание козьих троп контрабандистов оказалось для него поистине неоценимо в условиях горной войны с превосходящим по численности противником.

Между тем революция, начавшаяся во Франции еще в 1789 г., хоть и с опозданием, достигла антибского захолустья. По примеру Парижа и здесь формируются отряды национальной гвардии. В 1791 г. Массена добивается своего назначения capitaine-instructeur (капитаном-инструктором) национальной гвардии Антиба. Несколько месяцев спустя, в сентябре 1791 г., он поступает добровольцем во 2-й батальон волонтеров, получив звание adjudant-major (аджюдана)^[51], с которым, казалось бы, навсегда распрощался двумя годами раньше. Среди охваченных революционным энтузиазмом волонтеров людей, имеющих основательную военную подготовку, не слишком много. Один из этих немногих — Андре Массена. Его отличают глубокое знание военного дела, внушающая уважение манера себя вести, безграничная уверенность в себе, выразительная и образная речь. Этот маленький, темноволосый, невзрачный человек, которого если что и выделяет из общей массы, так это его невероятная худоба, обладает удивительной способностью внушать другим веру в победу. «Массена, — писала о нем современница, — один из самых достопамятных людей нашей Революции… Строптивый характером, он… не годился для света… он сделался славен между храбрыми… Это был человек довольно скрытный, корыстолюбивый от природы и алчный в победе… Простой по наружности, он был очень горд, и в существе имел для этого много поводов. Но гордость его надобно было угадать под наружностью мнимого деревенского простодушия и презрения к почестям… Прибавьте к этому наружный вид, который никогда не был приятен, и страсть его к женщинам, доведенную в старости почти до сумасшествия…»^{111}. Однако тогда, в 1791 г., Андре думает об утехах любви меньше всего. Франция напоминает встревоженный улей. Кипящей революционными страстями стране угрожают многочисленные враги. Пробудившиеся от трехлетней летаргии европейские монархи, намерены помочь своему «брату» — христианнейшему королю Франции и Наварры Людовику XVI «вразумить» забывших своей долг подданных… Но все попытки спасти «старый порядок» во Франции рассыпаются как карточный домик. Страна меняется на глазах, а вместе со страной меняется и армия. Теперь лучшая гарантия скорого продвижения по ступеням военной иерархии — недлинная вереница титулованных предков, а искренняя вера в идеалы революции и собственные таланты, если они, конечно, не плод буйного воображения. Что касается талантов Массена, его способностей военачальника, то они не вызывают сомнений. Если же вести речь об идеалах, то в этом случае ответ будет не столь ясен. Дело в том, что, будучи «практиком», да к тому же человеком совершенно необразованным, Массена избегал пускаться в теоретические дискуссии, а потому о его суждениях по поводу революции, республики, монархии нельзя сказать ничего определенного.

Так или иначе, волонтеры доверяют солдату с почти 15-летним стажем. 1 февраля 1792 г. они избирают его подполковником. Больше года (с весны 1792-го по лето 1793 г.) он сражается, командуя батальоном, с австро-сардинскими войсками в Приморских Альпах своего родного Пьемонта. В это время «военные достоинства Массена постоянно привлекали внимание его командиров. Ему давали все более и более ответственные задания… и 22 августа 1793 г. произвели в бригадные генералы»^{112}.