Армия Севера превращается в настоящий «летучий голландец», постоянно выпадая из поля зрения как Наполеона, так и самих союзников. Только во время знаменитой «битвы народов» под Лейпцигом (16–19 октября 1813 г.) союзным монархам удается побудить кронпринца принять участие в боевых действиях. Рошешуар, видевший Бернадота во время сражения, в следующих словах передает сохранившееся об этом воспоминание: «Принц шведский принял нас (великого князя Константина и Рошешуара) верхом на белом коне, одетый в шубу из лилового бархата, отделанную золотыми петлицами, с шляпой на голове, украшенной белыми перьями и громадным развевающимся султаном шведских цветов, с жезлом в руках, обтянутым лиловым бархатом, с золотой короной на обоих концах. Он был великолепен среди грохота пушек, среди убитых и раненых, воодушевляя своим присутствием роту английских артиллеристов-фейерверкеров, метавших конгревские ракеты»^{90}. Однако, если шведы и продемонстрировали при Лейпциге дисциплину и хороший порядок, то этим их роль в «битве народов» по существу ограничилась. После Лейпцигского сражения армия Бернадота двинулась на север, чтобы помочь англичанам освободить Ганновер, одновременно блокируя засевшего со своим корпусом в Гамбурге маршала Даву.

Император Александр I

Как и прежде, Бернадот действует с удручающей союзных монархов нерасторопностью. Император Александр I, направляя в штаб-квартиру кронпринца своего адъютанта, напутствует его словами: «Вразумите этого несносного человека; он подвигается с досадной медленностью, между тем как смелое наступление имело такие прекрасные последствия»^{91}. Все уговоры и увещевания — бесполезны. С октября 1813-го до середины февраля 1814 г. Бернадот вообще не участвует в военных действиях, удобно расположившись со своим штабом в Ганновере. В то время, как союзные армии, вступив на французскую землю, яростно сражаются с Наполеоном, Бернадот с основными силами своей армии нападает на Данию, заставив ее капитулировать в считанные дни. Согласно заключенному 14 января 1814 г. в Киле мирному договору, поверженная Дания «уступает» Швеции Норвегию. Почти месяц спустя Бернадот появляется в Кельне, а еще примерно через два месяца союзники, занявшие Париж, заставляют Наполеона отречься от престола (6 апреля 1814 г.). «Бесхозная» корона Франции неудержимо манит к себе его королевское высочество, кронпринца Шведского. Проявив неожиданное для всех проворство, Карл Юхан является во французскую столицу. «Во время пребывания Бернадота в Париже, — вспоминал экс-секретарь императора Бурьенн, — я виделся с ним каждый день. Он скрывал от меня свои слабые надежды на престол Франции… Несмотря на то… я убедился, что он имеет виды наследовать Наполеону…». Французское общество, по крайней мере парижане, воспринимают притязания Бернадота с нескрываемой враждебностью. «Под окнами дома (в котором остановился кронпринц Шведский), — свидетельствует современник, — были слышны крики: «Прочь, изменник! Прочь, вероломный!». Но волнение сие не имело никаких последствий и кончилось одним оскорблением, следствием 91 ничтожного мщения»^{92}.

Император Александр I — «Агамемнон Европы», обосновавшийся в Париже во дворце Талейрана^[49] на ул. Сен-Флорантен, интересуется мнением хозяина дома относительно перспектив установления во Франции конституционной монархии во главе с Бернадотом. «Бернадот, — не задумываясь отвечает принц Беневентский, — не может быть ничем иным, как только новой фазой революции, — и с презрением добавляет: — К чему же выбирать солдата, когда вы только что низвергли величайшего из всех солдат?»^{93}. Действительно, к чему?

Талейран

Вместо честолюбивого гасконца престол Франции занимает легитимная династия Бурбонов в лице короля Людовика XVIII.

Меньше чем через год Наполеон, покинув остров Эльба, высаживается на юге Франции, в бухте Жуан. Начинается феерия «Ста дней». Через двадцать дней Бурбоны вынуждены бежать из Франции, укрывшись в бельгийском Генте. Империя восстановлена. Наполеон — в Париже. Узнав о событиях во Франции, Бернадот высказывает твердую уверенность: дело Бурбонов проиграно навсегда. Людям в своем ближайшем окружении он говорит в эти дни буквально следующее: «Наполеон — величайший полководец всех времен, самый великий человек из всех когда-либо живших на земле людей, человек более великий, чем Ганнибал, чем Цезарь и даже чем Моисей»^{94}. Бернадот отказывается вступить в новую коалицию европейских держав, цель которой — низложение узурпатора^{95}.

Бернадот — король Швеции Карл XIV Юхан в кругу семьи

Кровавая эпопея Ватерлоо, вторичное отречение Наполеона, второе «пришествие» Бурбонов во Францию, все это происходит без какого-либо участия кронпринца Шведского. Дальнейшая биография Бернадота уже никак не связана ни с Наполеоном, ни с его бывшей родиной. Вступив на шведский престол после смерти своего предшественника (18 февраля 1818 г.), он принял имя Карла XIV Юхана, процарствовав вплоть до 8 марта 1844 г. и дожив до своего 81-го дня рождения. Старый король оставил по себе в Швеции добрую память. Страна ни с кем не воевала в течение четверти века, ее экономика была на подъеме. Успешно развивалась торговля Швеции, росла ее промышленность, повсеместно сооружались каналы, открывались шахты. Известный прогресс наблюдался в сельскохозяйственном производстве, кораблестроении, постоянно улучшалось положение дел в финансовой сфере^{96}.

Вспоминал ли бывший генерал французской революции и наполеоновский маршал прошлое? Наверное, да. Когда за три года до его смерти^[50] Бернадоту сообщили, что 2 декабря 1840 г. в Париже будут погребены останки Наполеона, привезенные с острова Св. Елены, он воскликнул: «Скажите им, что я тот, кто был когда-то маршалом Франции, теперь всего лишь король Швеции»^{97}.

Бернадот на смертном одре

Глава 2

МАРШАЛ МАССЕНА

«Массена был выдающимся человеком и вследствие странной особенности своего темперамента обретал равновесие характера лишь в пылу сражения…» Наполеон о Массена

Из всех французских военачальников, чей талант раскрылся еще в годы революционных войн, имена лишь трех обыкновенно ставятся рядом с именем Наполеона: Гоша, Моро и Массена. «Любимое дитя победы» — так почти восторженно называл Массена сам Наполеон. В этом смысле даже среди прочих ярчайших военных индивидуальностей, окружавших великого корсиканца, Андре Массена выделялся как звезда первой величины.

Будущий герцог Риволи, князь Эслингский и маршал Франции, родился 6 мая 1758 г. в Ницце^{98}. В то время Ницца входила в состав Сардинского королевства; таким образом, по своей национальности Массена был итальянцем, а выражаясь более точно, пьемонтцем. Родовым гнездом семейства Массена была деревушка Левен, находившаяся в каких-то 15 милях от Ниццы^{99}. Предки Массена были потомственными землевладельцами и фермерами. Семейный бизнес, по-видимому, процветал, иначе чем объяснить тот факт, что родословная Массена известна с 1475 г.?^{100} Это было бы совсем невозможно, если бы род Массена не принадлежал к числу зажиточных, уважаемых, а потому и заметных в своей округе семей. «Изменив» сельскому хозяйству, отец Массена Джулио-Сезар стал торговцем и мелким предпринимателем. Он занимался производством и сбытом мыла и изделий из кожи. В 1754 г. Джулио-Сезар женился на дочери инженера из Тулона, француженке мадемуазель Маргерит Фабр. Вскоре молодожены перебрались в Ниццу. Там у супружеской четы один вслед за другим родились пятеро детей: три дочери и два сына. Родившийся 6 мая 1758 г. мальчик получил имя Андре. Третий ребенок в семье, Андре рано повзрослел. Его отец умер, когда ему исполнилось всего шесть лет. Вдова Джулио-Сезара вскоре утешилась в новом браке, выйдя замуж за купца из Ниццы, г-на Феранди. В жизнь сеньоры Феранди ее дети от первого брака, судя по всему, «не вписывались». Дабы не обременять себя докучными хлопотами в отношении детей, супруги Феранди отправили их в Левен, к бабушке. Через несколько лет брат Джулио-Сезара Агостино забрал племянника Андре к себе. Причиной этого, впрочем, были не столько родственные чувства, сколько желание заполучить дарового работника. Как и его покойный брат, Агостино был владельцем мыловарни и мелким торговцем. В его мыловарне в Ницце Андре прошел свои «первые университеты». Порывистая и страстная натура Андре, однако, скоро восстала против однообразной, монотонной, не сулящей ничего нового и интересного работы. Рутинному и полусонному существованию он предпочел трудную, опасную, но исполненную романтики и приключений жизнь моряка. Едва достигнув 13 лет, он бежал из дома, поступив в качестве юнги на одно торговое судно. Почти пять лет его жизнь связана с морем. Корабль с юным Массена на борту бороздит воды Средиземного моря и просторы Атлантики. Как в калейдоскопе, перед взором Андре мелькают новые города и страны. То, к примеру, экзотическая Гвиана, а то — знаменитая своей мрачноватой славой Кайенна — атлантическая тюрьма для французских политзаключенных… Впрочем, со временем все приедается, даже романтика…