— Эти вещи называются: футболка и шорты, — пояснила Пет, оживленно включившись в разговор, и добавила, — все-таки в нашем мире и одежда, и обувь для детей намного удобнее, чем ваши балахоны…
— В нашем мире дети волшебников по деревьям не скачут, — иронично заметил Люциус, допивая кофе. — Они для этого используют метлы. А некоторые, — он красноречиво посмотрел на жену, — дарят такие дорогие игрушки детям каждый год на день рождения!
— Как бы мне хотелось посетить магловские магазины, — тяжело вздохнула Нарцисса, умышленно пропустив мимо ушей реплику мужа, — я никогда не видела, как там все устроено.
— Дорогая, мне нужно в министерство, — Люциус понял, что разговор о покупках зашел неспроста, и торопливо встал, — тем более, что у меня достаточно одежды на все случаи жизни. Кричер! В министерство! — и Малфой-старший исчез.
— Магазины не ко времени, — заметила Наина, — у нас полно людей, которые только что спаслись от тюрьмы. Их на чары надо будет проверить, так что пока без посещений магазинов обойдемся. Плохо то, что одежды лишней у меня не оказалось, одни пижамы…
— Интересно, — посмеиваясь, спросила Петунья, — откуда в избушке столько мужских пижам с расцветкой «павлиний глаз»?
— А бесконечные международные конференции? Знаешь, сколько любителей экзотики заказывают избушку для всяких съездов и слетов, — ехидно улыбаясь, объяснила Наина, — а, приезжая, капризные гости начинают выражать недовольство: подавай им сервис как в современных магловских гостиницах. Вот я со зла и выдала им сервис: с большим трудом, но нашла за границей пижамы и халаты всех цветов радуги.
— Не знаю, кому, как, — ехидно заметила Белла, — а по мне эти… пижамы … очень похожи на знаменитых павлинов Люциуса.
— Придумала! — обрадовалась Василиса. — Тетя, ты говорила, что твои французские гостьи оставили в подарок модные журналы этого года, — вот оттуда и возьмем фасоны для переделки одежды. Ты же знаешь, мои чары не спадают. Осталось только придумать, из чего делать модную одежду.
— А мантии подойдут? — поинтересовалась Вальпурга. — Если подойдут, пошлю Кричера за старыми мантиями, их в кладовке скопилось видимо-невидимо.
Кричер разыскал мантии, быстро доставил их рукодельницам, и работа закипела. Дети заинтересовались и решили тоже принять участие в производстве одежды. Василиса, прежде чем заняться переделкой нарядов для дам, не пожалела времени и потратила его с толком, обучив мальчишек нужным чарам.
Уже через час практики Невилл гордо показал отцу белую футболку с цветным рисунком Мыши, грызущей громадное яблоко. Драко тоже смог смастерить футболку, но голубого цвета, с красочным портретом хитрого нюхлера, увешанного золотыми цепочками.
Петунья запретила Гарри и Дадли «портить» свои вещи, предчувствуя, какие ужасающие рисунки окажутся на их футболках, и они ужасно разозлились на вредную мать. Но той было некогда обращать внимание на капризы сыновей: она помогала Наине переделывать старые мантии в мужскую одежду.
Постепенно женщины «набили руку» и смогли идеально подогнать по фигуре одежду для изрядно похудевшего Вернона. А затем, не обращая внимания на ворчанье Сириуса о неудобной магловской моде, женщины занялись его одеждой. Антонин и Фрэнк эксперимент с переделкой мантий перенесли спокойно, более того, они тут же переоделись в магловские костюмы. А дети развлекались, встречая каждую новую вещь словами: «Главное, чтобы костюмчик сидел»… Делла оказалась самой хитрой: она беззастенчиво использовала колдовскими способностями мужа для переделки его вещей в современную одежду. Домовик, доложивший о пробуждении бывших пленников, отвлек женщин от увлекательного развлечения..
— Ну, что ж, придется отложить урок рукоделия до лучших времен, — разочарованно сказала Наина, — сейчас надо срочно подавать обед, а то узники Азкабана съедят нас, и косточками не подавятся…
Пожалуй, душевное состояние «пожирателей» в момент их пробуждения, было схожим: они сошли с ума. Чем же еще можно было объяснить свежий воздух и яркий солнечный свет, дарящий блаженное тепло измученным лютым холодом Азкабана людям? Уснув в промороженных камерах, все они очнулись в мягких постелях под теплыми одеялами в комнате с бревенчатыми стенами. В общей спальне стояли лишь их кровати…
Удивленно оглядев друг друга, маги вдруг осознали, что это не сон, и пришли в восторг от отсутствия дементоров, ледяное дыхание которых чувствовалось, даже если их не было рядом. Поняв, что они на свободе, маги пришли в недоумение: кто смог вызволить их из прОклятого места, откуда никогда не было побегов...
— Мне кажется, — задумался Руквуд, — что мы все стали моложе!
Бывшие узники говорили, перебивая друг друга, и Руквуд никак не мог взять в толк, кому принадлежит та или иная реплика:
— Не только помолодели, но и выздоровели — кости больше не ломит…
— Смотрите, одежда необычная …
— А у меня метка исчезла…
— И у меня метки нет…
— Надо узнать, кто нас спас и вылечил и поблагодарить…
— Мы не в Англии… там нет таких странных домов…
— А где Рудольфус? — забеспокоился Рабастана, не видя брата, и его вопрос диссонансом прозвучал среди радостных возгласов магов…
Любопытный солнечный луч упорно стремился пробраться в комнату с приоткрытым окном. Ветерок, колыхнувший тонкую штору, одарил спящего тонким запахом цветов и любезно впустил лучик внутрь, позволяя ему коснуться лица Рудольфуса Лестрейнджа. Тот повернулся на другой бок, прячась от яркого солнечного света. Просыпаться не хотелось, хотелось досмотреть странный сон, в котором дементор осторожно переодевал его, укладывал в мягкую кровать под теплое одеяло, и, напоследок, подарив нежный поцелуй, решил порадовать игрой на музыкальном инструменте. Доставить радость не удалось: музыканта из дементора не вышло…
Дементоры! Мужчина, подскочив от испуга, открыл глаза, недоуменно огляделся, пытаясь понять, где он, после чего встал с кровати и подошел к окну. Напротив окна, на скамеечке, сидели два громадных кота, а между ними пристроилась гигантских размеров мышь, увлеченно поедавшая румяное яблоко. Кот-ученик (именно такое впечатление сложилось у Рудольфуса) одной лапой держал странный музыкальный инструмент, остервенело дергая струны когтями другой лапы, но, вместо музыки, инструмент издавал режущие ухо звуки. Разъяренный кот-учитель человеческими СЛОВАМИ, на неизвестном языке, жестко выказывал ученику свое неудовольствие.
Рудольфус отошел от окна, сел на край кровати и обалдело помотал головой. «Я сошел с ума — подумал он, — Азкабан меня все-таки доконал». Уверенности в сумасшествии добавил призрак жены, выглядевший так, как будто годы обратились вспять, вернув жене красоту и молодость. Рудольфус вытаращил глаза, заметив, что «призрак» жены совершил немыслимое: нацепил на себя магловское летнее платье, и магловскую обувь, сплетенную из тонких ремешков. На лебединой шее «призрака» он обнаружил стеклянную бусинку, висевшую на тоненьком витом шнурке. Замысловатая высокая прическа, в которую были уложены густые, черные волосы «призрака» Беллатрикс, ничем не напоминала нечесаную полуседую гриву, которой, не по своей воле, жена обзавелась в Азкабане.
А глаза… колдовские черные омуты глаз с искорками смеха, без малейшего намека на безумие, поселившееся в них, казалось, навсегда. Безумие! Позавчера, печально глядя на жену, Лестрейндж думал об ее душевном состоянии именно так. Он каждый день видел жену через решетку тюремной камеры, находившейся рядом. На его глазах она превратилась в задрапированный кожей скелетик, который все чаще неподвижно лежал на почти голых досках. Она все чаще заходилась в надрывном кашле, все чаще стонала от сильной боли, которую вызывало каждое неловкое движение. А он, будучи не в состоянии ничем ей помочь, мог лишь сходить с ума от мысли, что долго жена не протянет. … Но сейчас перед ним был призрак прежней Беллатрикс Блэк, самой красивой девушки факультета Слизерин, влюбившись в которую с первого взгляда, Рудольфус сразу решил, что только она станет его женой.
