— Августу возьмем с собой на всякий случай, — сдалась Наина, нерешительно оглядывая остальных гостей. — Может, и впрямь получится вылечить ее сына со снохой — придут в себя, а место чужое, незнакомое... Bдруг испугаются…

— Пока хозяйка занята делом, — тактично сказала Петунья, — проведу время с пользой: я давно хотела познакомиться с родственником нашего Мурлыки. Вернон, а ты?

— Я съем еще пару пирожков, — Вернон мечтательно вздохнул. Но, заметив неодобрительный взгляд жены, нехотя вышел из-за стола и направился к выходу.

— Петунья, и я с вами, — Нарцисса поняла намек, к тому же ее снедало беспокойство за сына, привыкшего проводить время совсем в другой компании.

— С котом Баюном мы давние приятели, а вот чем сорванцы занимаются, проверить не мешает, — и Делла присоединилась к женщинам.

— Мне надо проверить, не поубивали ли мой сын и его бывший приятель друг друга, — внезапно забеспокоилась и Вальпурга, — так что покину вас на время.

Наина, облегченно вздохнув и поманив за собой Августу, последовала за племянницей.

* * *

Лонгботтомы не спали. Августа горестно вздохнула: пара глотков живой воды избавили Фрэнка и Алису от ужасающей худобы, но в иx глазах не появилось и проблеска мысли.

— Сначала попробую разобраться, что творится в их головах, — предупредила Наина племянницу, — а ты пока ни во что не вмешивайся.

Глаза колдуньи слегка засветились, лицо застыло, и Августа замерла в тревожном ожидании.

— Мерзость какая, — вынырнув из чужих мыслей, с отвращением произнесла Наина, — это старинное, страшное проклятье — «морок» называется, я его в действии не встречала лет триста, а вот кто-то на ваших детях его использовал. И этот «кто-то» славянского роду-племени… Я это проклятье на всю жизнь запомнила, сейчас зачитаю, чтобы вы уяснили, какая это пакость: «Напади на тебя вечный мОрок, позабудь обо всех, кто дорог! Глаза твои отвожу, сознание твоё путаю, в чёрную паутину кутаю! Ум, разум засыпай, семью свою забывай. Как земля впитывает воду, так и ты исполняй мою волю! Навались на тебя морОка без всякого срока! Пропади, ясный разум твой, приказ исполняй лишь мой! Путаю, кутаю, кручу, делай так, как я хочу!!!»

— Значит, такое проклятье снять невозможно? — Августа, сникнув, обессилено присела на стул, стоявший около кровати невестки.

— Погоди унывать, может, отыщется способ. Нафаня, Колдовскую книгу неси сюда, — приказала Наина домовому, — да поторапливайся, одна нога здесь, другая там.

Под взглядом волшебницы книга, доставленная домовым, начала перелистываться и, наконец, остановилась на нужной странице.

— Нашла, — обрадовано сказала Наина, подозвав к себе девушку, — вот этот отворот мне помог прошлый раз, может и сейчас поможет:

«Прямой дорогою иду, чужое зло на свет веду, и вытащу, и выведу, минута за минутою мОрок злой распутаю. Заклятья вражьи исчезайте, разуму вернуться дайте, дорогой верной проведу, проклятье недругу верну. Распутаю мОрок, зло раскручу, будет так, как я хочу!»

— Тебе, девица, следует выучить слова отворота наизусть. Ты будешь снимать проклятье с Алисы, а я Фрэнка: с ним сложнее работать.

— Почему с сыном сложнее? — встревожилась Августа.

— Потому что твоему сыну стирали память, и, если ее не восстановить, то у Фрэнка будет зверски болеть голова каждый раз, когда он попытается вспомнить утраченное.…

Мудреные слова отворота запоминались с большим трудом, поэтому Василиса начала проговаривать их вслух, после чего дело пошло на лад, и, через некоторое время, девушка обратилась к Наине:

— Выучила, можешь проверять.

— Обязательно проверю. Работа сложная, ювелирная, одно неправильное или пропущенное слово может все загубить, — строго сказала Наина. — еще и проверю твое владение взглядом …

— Тетя, — возмутилась волшебница, — ты мне не доверяешь?

— Уймись, Василиса, ты, перед тем, как исчезла, только-только управлению взглядом обучаться начала. Так что самоуверенность отбрось: она скорее навредит, чем поможет. А будешь упрямиться, одна справлюсь, но тогда Алисе придется ждать до завтра: снять заклятье с двоих в один день и мне не под силу.

— Тетя, не сердись. — Василиса смутилась, заметив умоляющий взгляд Августы, — я поняла, все выполню, что велишь…

— Ну, ученица, приступаем к работе. Взглядом воспользуйся лишь для того, чтобы войти в сознание прОклятого. Затем разыщи Алису в лабиринте ее памяти, и, как бы она ни сопротивлялась, ни на секунду не переставая читать отворот, вытаскивай ее из морока. Конечно, было бы замечательно, если бы она добровольно согласилась выйти из ментальной ловушки, но нa это надежды мало: морок создает призрачное место, которое невозможно покинуть, потому что в него помещено самое дорогое для проклятого существо.… И учти: на пути могут быть воистину жуткие иллюзии, чтобы отвлечь целителя. Поэтому, что бы ни увидела, что бы ни услышала — ни на что внимания не обращай, нигде не останавливайся и ступай к выходу, он будет виден тебе одной! Готова? Тогда начали…

Василиса, устроившись на краешке кровати Алисы, поймала ее взгляд и оказалась в лабиринте, созданным чужим подсознанием. Oна, казалось, бесконечно долго блуждала по его ответвлениям, но желание спасти несчастную женщину помогало ей не отступить. Наконец она очутилась в детской комнате, в которой стояла кроватка со спящим ребенком. Алиса, с затравленным видом сидевшая на стуле около кроватки сына, вполголоса напевала ему колыбельную:

«Серый козленок,

Желтый утенок,

Песик лохматый,

Котик усатый,

Ежик-иглун,

Зайка-скакун, -

К нам приходите,

Сон приводите,

Баю-баю

Детку мою!»

Судорожно вздохнув от перехватившей горло жалости, Василиса схватила повергнутую в ужас женщину за руку, вынуждая следовать за собой, несмотря на ее яростное сопротивление. Изломанные тени призрачных чудовищ яростно выли, загораживали дорогу, хватали за одежду, за волосы, но девушка упрямо продвигалась вперед. Чеканные слова отворота вспыхивали огненными сполохами на стенах лабиринта, который с каждым метром становился все более прозрачным и прямым, и наконец вывел их к обычной двери. Колдунья, из последних сил волоча за собой вырывающуюся Алису, влетела в открывшийся проход, и ее мгновенно выкинуло из чужого разума. Августа встала, уложила на кушетку потерявшую сознание Василису, подложив ей под голову подушку, и вернулась на прежнее место.

Алиса пришла в себя первой. Она открыла глаза, взглядом разыскивая детскую кроватку, и, не найдя ее, судорожно зарыдала, машинально вытирая ладонями слезы, покатившиеся по впалым щекам:

— Невилл! Мой мальчик! Где ты, мальчик мой, что с тобой сделали?!

— Дочка, — с трудом выговорила Августа, сглатывая комок в горле, — не беспокойся, Невилл здесь, с ним все в порядке.

— Августа! Лекарство для Алисы на тумбочке стоит, около кровати, — вмешалась Наина, уже закончившая основную часть работы, — сможешь сама ее напоить?

— И веритасерум вам не поможет, — невестка, ненавидяще глядела на Августу, пытающуюся напоить ее лекарством, — я не знаю, где мой сын и, где моя свекровь…

— Что с ней? — Августа недоуменно посмотрела на Наину. — Алиса, ты меня не узнаешь?

— Паршиво играете роль Августы, господин под обороткой! — прошипела женщина. — Моя свекровь никогда не называет меня дочкой!

— Наина! Мы вернулись, и не с пустыми руками! — женщины увидели Долохова, который каким-то образом умудрился найти спальню Лонгботтомов в бесконечном лабиринте комнат. — Ах, какая прелесть эта живая вода! Я как заново родился! О, больная очнулась!

— Это не наш дом! Где я?! Как я здесь оказалась? — Алиса, чуть привстав, недоверчиво разглядывала незнакомое место.

— В Лукоморье, в России, — откликнулся Антонин. — Мы с вашей свекровью выкрали вас из больницы Святого Мунго.

— Вы ведь Антонин Долохов?!

— Откуда вы меня знаете? — искренне удивился мужчина. — Разве мы встречались?