Начальник штаба 1-го армейского корпуса генерал Новицкий доносил 24 марта: «Огнем тяжелой артиллерии проволочные заграждения разрушены настолько, что пехота прошла свободно. Окопы были повреждены сильно».

Но артиллерии группы Плешкова не удалось уничтожить пулеметные точки в Лапинском лесу и лесном клине, не удалось также подавить огонь германской артиллерии, так как в течение всей операции она не была обнаружена из-за отсутствия хороших наблюдательных пунктов и воздушной разведки. Вследствие этого атакующая пехота была не в состоянии удержаться в захваченных ею первых линиях неприятельских окопов, попадая под фланговый огонь пулеметов и сосредоточенный огонь германской артиллерии, расположенной кольцеобразно вокруг атакуемого участка.

В общем достигнутый результат — разрушенные проволочные заграждения и разбитая первая линия неприятельских окопов — не соответствовал ни большому количеству стволов русской артиллерии, сосредоточенных на сравнительно небольшом участке, ни огромному количеству израсходованных ею снарядов.

Благодаря умелому расположению на закрытых позициях русская артиллерия не была обнаружена германскими батареями и значительных потерь не понесла.

Группа генерала Балуева. Первая атака в группе войск генерала Балуева была произведена днем 18 марта, причем в атаку пошли лишь части 5-го и 36-го корпусов.

Хотя в 5-м корпусе была достигнута предварительная договоренность артиллерии с пехотой, но артиллерия была использована в общем неправильно. Тяжелые батареи били по проволоке, легкие — по окопам. Вместо ряда узких проходов в проволоке, пробитых на возможно широком фронте, пробит был лишь один проход на участке около 100 м. Окопы не могли быть разрушены.

В 5-м корпусе атака по всему фронту была отбита ружейным и пулеметным огнем из уцелевших в окопах блиндажей и фланкирующих участков.

В 36-м корпусе атака была назначена на 12 часов дня. К этому времени артиллерийская подготовка закончилась, но движение пехоты для атаки началось лишь в 15 часов. В промежуток времени между 12 и 15 часами артиллерия поддерживала редкий огонь, а пехота лежала под огнем в воде. Таким образом, в 36-м корпусе не было достигнуто предварительное сближение с противником на кратчайшее расстояние под прикрытием огня своей артиллерии, не были заготовлены окопы и укрытия для развернувшейся к атаке пехоты. Атака 36-го корпуса успеха не имела.

Между прочим, нельзя не отметить, что командир корпуса доносил генералу Балуеву около 12 часов 18 марта, что «корпус готов к атаке», а в приказе от 24 марта по поводу той же атаки он указывал, что «артиллерийская подготовка атаки велась слишком спешно, между тем никто не торопил ее, а потому следовало вести ее более педантично и основательно, проверяя чаще результаты попаданий наблюдением и пехотной и артиллерийской разведкой».

Артиллерийский огонь немцев против обоих атакующих корпусов был 18 марта слабый.

Следующая вторая атака в группе Балуева была произведена на рассвете 21 марта.

В 36-м корпусе успеха не было.

В 5-м корпусе, на участке 10-й пехотной дивизии, артиллерийская подготовка атаки велась в течение всего дня 20 марта. При этом к разрушению проволоки в трех местах привлекалась легкая 76-мм артиллерия, а три прохода проделывались 122-мм гаубицами. Все остальные 122-мм гаубицы и все 152-мм орудия были обращены на разрушение окопов, блиндажей и фланкирующих участков. В течение ночи с 20 на 21 марта по окопам и проходам в проволоке поддерживался артиллерийский огонь шрапнелью. В 7-й пехотной дивизии ночная атака подготовлялась 76-мм снарядами с удушливыми газами, а тыл противника обстреливался снарядами с ядовитыми газами.

В результате такой артиллерийской подготовки войска 5-го корпуса сначала на участке 10-й, а затем и 7-й дивизии легко ворвались в окопы противника, в штыковом бою прошли и удержали три линии окопов и заграждений первой оборонительной полосы, захватили 1 300 пленных, пулеметы, минометы и другое имущество.

Пройдя первую полосу обороны, войска 5-го корпуса остановились перед второй полосой на линии д. Мокрица и леса, что западнее г. дв. Августово. Часть легких батарей из 2-й и 3-й групп (Скерского и Белимовича) выдвинулась вперед вечером 21 и утром 22 марта.

Частный успех, достигнутый 21 марта 5-м корпусом, не получил дальнейшего развития главным образом потому, что расположенные далеко сзади резервы не успели своевременно подойти и поддержать атаку.

К утру 22 марта фронт 5-го корпуса был сокращен и левее его был развернут 3-й Сибирский корпус. Главный удар возлагался на эти два корпуса, а 36-й корпус получил второстепенную задачу. На другой день, 23 марта, 36-й корпус был заменен 35-м корпусом и отведен в резерв.

Артиллерийская подготовка атаки, произведенная 22 марта, не могла быть успешной из-за недостатка снарядов для тяжелой артиллерии; вследствие этого не удались дальнейшие попытки продвинуть вперед пехоту в 3-м Сибирском и 5-м армейском корпусах. По той же причине и вследствие плохой погоды атака, назначенная в ночь на 23 марта, была отменена, а 24 марта не состоялась.

В течение 21–23 марта германцы вели беспрерывные контратаки против группы Балуева, отбиваемые огнем или штыковыми ударами, а контратака 21 марта на участке 7-й пехотной дивизии была отбита снарядами с удушливыми газами.

Шли горячие кровопролитные бои. Между тем весенняя оттепель со снежными мокрыми метелями превратила дороги, окопы и поля в непроходимую грязь. Вследствие трудности подвоза войска стали терпеть лишения во всем, а передовые части даже голодали.

В 3-м Сибирском корпусе артиллерийская подготовка атаки производилась в ночь с 27 на 28 марта и не достигла результатов, так как ночная стрельба артиллерии при имевшихся тогда средствах и принятых методах подготовки не могла быть успешной, имея только некоторое психологическое значение, но по существу являясь довольно бесцельной тратой снарядов, не говоря уже о том, что ночью очень возможно было поражение своих.

В ночь на 26 марта части 35-го корпуса заняли было первую линию германских окопов, но остановились перед неизвестной им второй линией, оказавшейся в 0,5 км за первой.

Атака в ночь на 31 марта частями 3-го Сибирского и 5-го армейского корпусов успеха не имела.

Ввиду наступившей того же 31 марта полной весенней ростепели операция затихла.

Объединение управления всей артиллерией группы Балуева в руках генерала Романовского, как упоминалось, было номинальным; в процессе операции артиллерия постепенно выходила из его ведения: 20 марта в распоряжение начальника 10-й пехотной дивизии перешла 3-я артиллерийская группа Велямовича, а 22 марта артиллерия распределилась между 7-й и 10-й дивизиями и 3-м Сибирским корпусом; наконец, 28 марта 2-я и 3-я группы артиллерии 5-го армейского корпуса подчиняются начальнику 10-й дивизии, и в распоряжении инспарта 5-го корпуса остается только 1-я артиллерийская группа Тихоцкого. Что же касается артиллерии 36-го корпуса, то она, как указывалось выше, с самого начала операции были роздана в дивизии. Словом, в группе Балуева не было не только общего управления артиллерией в руках одного старшего артиллерийского начальника, но не было объединения и в корпусах в руках инаркоров.

Следует отметить как характерную отрицательную особенность в группе Балуева частую отмену и откладывание со дня на день атак, тогда как артиллерийская подготовка в расчете на атаку велась, по распоряжению общевойсковых начальников, все дни операции с некоторыми небольшими перерывами.

В результате — громадный непроизводительный расход снарядов, причем немцы, пользуясь перерывами, успевали оправиться и восстановить поврежденные при артиллерийской подготовке окопы и заграждения.

Группа генерала Сирелиуса. Группа эта, имея фактически пассивную задачу, не делала даже попыток наступать. Только однажды выслана была разведка, которая проникла за проволочные заграждения, но вскоре была отогнана пулеметным огнем противника с фланга. Но артиллерийская подготовка велась в предположении активных действий ежедневно с 18 марта, причем, по распоряжению общевойскового начальства, делались, чтобы беспокоить противника, «ураганные вспышки» артиллерийского огня два раза днем и один раз ночью, а для атаки войска так и не посылались до конца операции.