После неудачной атаки артиллерийский огонь поддерживался до конца дня 18 и всю ночь на 19 марта. Следующая атака была назначена на ночь с 19 на 20 марта. Артиллерийская подготовка велась в течение всего 19 марта. Участок подготовки атаки для 1-го Сибирского корпуса был сокращен до ¾ км (северный выступ Лапинского леса). Сюда был сосредоточен массовый огонь шести гаубичных 122-мм батарей, трех гаубичных 152-мм батарей и двенадцати легких 76-мм батарей 1-й и 2-й Сибирских артиллерийских бригад. Ночью, за час до атаки, артиллерийский огонь достиг высшего напряжения. Атака была удачна, занято было сибирскими стрелками около 1 000 шагов окопов противника. Но утром, когда атака соседнего справа 1-го армейского корпуса успеха не имела, на обнаженный правый фланг 1-го Сибирского корпуса обрушилась контратака немцев, поддержанная сильным фланговым огнем из уцелевших фланкирующих построек. Пехота 1-го Сибирского корпуса вынуждена была отойти с большими потерями в исходное положение.
Для усиления артиллерии 1-го армейского корпуса из группы Закутовского 20 марта были включены в артиллерийскую группу Масальского две батареи 152-мм гаубиц, которые были уже пристреляны по району Вилейты, Голатыльцы, и одна 107-мм батарея (пушки обр. 1877 г.), предназначаемая для борьбы с неприятельской артиллерией у Лоздзеи. При содействии этой приданной артиллерии удалось подготовить атаку пехоты 1-го армейского корпуса, части которой заняли небольшой участок окопов противника, но огонь его из неразрушенных фланкирующих построек заставил русскую пехоту отойти.
Дальнейшими приказами по группе Плешкова артиллерии ставятся в общем широкие, довольно неопределенные и невыполнимые задачи, атака откладывается со дня на день, отдаются приказания об усилении огня до возможного предела и урагана, и даже при ночной артиллерийской подготовке. Приказом 20 марта указывалось продолжать непрерывно артиллерийский огонь возможной силы и, когда скажутся результаты огня, по особому приказанию корпусам атаковать неприятеля. Приказания по артиллерийской части, исходившие из штаба 1-го армейского корпуса, были еще более сбивчивы и неопределенны. Согласно получаемым приказаниям, артиллерия генерала Масальского подготавливала к атаке участок в 400 м шириной, вела периодически огонь ураганами «фугасными» и «шрапнельными». Атака же последовательно откладывалась и в результате не состоялась; громадный расход боеприпасов оказался непроизводительным.
К 23 марта в группе Плешкова выяснились огромные потери: 22-я пехотная дивизия потеряла 8 900 человек, 1-я Сибирская— 7 612, 2-я Сибирская — 5 152 человека, т. е. эти дивизии, потерявшие до 50 % состава, оказались небоеспособными. Поэтому Плешков приказал состоявшему в резерве 27-му корпусу атаковать участок между 1-м арамейским и 1-м Сибирским корпусами и возвратил 76-ю артиллерийскую бригаду в 27-й корпус.
Артиллерийскую подготовку атаки было решено начать 23 марта в 10 часов. Участок атаки расширен; корпусам предлагается атаковать уже не те участки неприятельской позиции, которые были им назначены раньше; артиллерийской группе Закутовского приказано обеспечить левый фланг 27-го корпуса энергичным обстрелом северо-западной опушки Лапинского леса.
Атака, назначенная в ночь с 23 на 24 марта, была отменена вследствие неблагоприятной погоды. С утра 24 марта всей артиллерии было приказано продолжать обстрел неприятельской позиции. Артиллерийским огнем произведены были частичные разрушения укреплений противника и сделаны на некоторых участках проходы в проволоке. Вечером того же 24-го ставилась задача: «всей артиллерии усилить огонь до возможного в два часа ночи, а к трем часам ночи довести огонь до урагана, перенеся его на ближайший тыл неприятеля; в три часа ночи, под прикрытием ураганного огня артиллерии, корпусам стремительно и безудержно атаковать неприятеля».
Ночью того же 24 марта командующий армией приказал отложить атаку на сутки вследствие дурной погоды и недостатка тяжелых снарядов, но в течение ночи и дня 25 марта всей артиллерии приказано было вести систематический обстрел неприятельского расположения.
Для поддержки атак 1-го Сибирского корпуса артиллерии Закутовского утром 25 марта поставлены были следующие задачи: а) систематический обстрел восточной окраины деревни Бучелишки и прилегающих с юга и с севера участков, с разрушением блиндажей, убежищ и проволочных заграждений; после обстрела первой линии переносить огонь на вторую линию, находящуюся, по показанию пленных, в 300 м от первой; б) обстрел Лапинского леса, направляя главный огонь на северо-восточный выступ леса и полосу вдоль северо-западной опушки леса; цель этого обстрела — затушить пулеметную оборону леса, уничтожить блокгауз и проволочные заграждения в северо-западном выступе и продольным обстреливанием северо-западной опушки потушить фланговый огонь противника; в) обстрел 152-мм 120 пуд. пушками восточной окраины и внутренности Лапинского леса, хотя бы на пределе; г) тем батареям, которые не могут быть направлены на Бучелишки и западную часть Лапинского леса, вести борьбу с артиллерией противника, сосредоточенной между южной опушкой Лапинского леса и Гары; д) от правофланговой группы назначить одну-две батареи для содействия 16-му тяжелому дивизиону в обстреле лесного клина у Вилейты и ближайших окопов у Матишки.
Поставлены были задачи крайне разнообразные, весьма сложные и трудно выполнимые, но на этот раз довольно определенные, что бывало далеко не часто.
На рассвете 26 марта сибирские стрелки овладели двумя линиями неприятельской позиции между деревнями Вилейты и Бучелишки, но дальше не продвинулись вследствие обстрела с флангов и из лесов. Около 16 часов всей артиллерии приказано было продолжать непрерывный обстрел неприятеля, сосредоточивая огонь: артиллерии 1-го армейского корпуса на лесном клине у Вилейты; артиллерии 27-го корпуса на районе перед своей позицией; артиллерии 1-го Сибирского корпуса на перешейке Лапинского леса; артиллерийской группе Закутовского по блокгаузам в д. Бучелишки, по северо-западной окраине Лапинского леса и по участку — перешеек Лапинского леса, д. Можейки и южный берег оз. Можейское.
Задания артиллерии давались письменными приказами, а не лично. При таких условиях артиллерийская поддержка неминуемо несколько запаздывала.
Для выполнения поставленных задач артиллерия не имела времени ни на перегруппировку, ни на переустройство связи, ни на пристрелку.
Вечером того же 26 марта командующий 2-й армией генерал Рагоза, разуверившийся в успехе атаки группы Плешкова, воспретил атаку с фронта Можейки, Курты. Однако всей артиллерии приказано было, продолжая систематический обстрел неприятельских позиций, начать артиллерийскую подготовку новой атаки с 6 часов утра 27 марта.
Артиллерийский огонь в группе Плешкова почти не прекращался в течение всех 10 суток операции, переходя временами по указаниям штабов в «ураганный». Огонь сосредоточивался по тем участкам, которые предполагалось впоследствии атаковать и фронт которых постепенно суживался. По свидетельству пехотных начальников, огнем артиллерии к концу операции проволочные заграждения были достаточно разрушены для беспрепятственного прохождения пехоты. Достаточно были разрушены и окопы первой линии, которые были завалены трупами. Командир 27-го корпуса Баланин телеграфировал 23 марта о действиях артиллерии: «Разбиты козырьки, блиндажи целы, траверсы разбиты, проволочные заграждения достаточно разбиты, допускают прохождение пехоты без расчистки». По донесению начальника 2-й Сибирской дивизии Поспелова того же 23 марта: «подготовку можно считать очень хорошей. Козырьки разбиты, окопы и ходы сообщения завалены трупами, блиндажи пострадали мало вследствие нахождения в лесу и прочности сооружений. Сплошных проходов в проволочных заграждениях не образовалось, но пехота справилась с проволокой легко».
Начальник 1-й Сибирской дивизии Подгурский телеграфировал 24 марта: «полки ворвались без особенного сопротивления противника, подавленного могущественным огнем артиллерии».
