на 76-
мм
полевую пушку в
200 выстрелов
на 122-
мм
полевую гаубицу в
100 выстрелов
на 107-
мм
скорострельную пушку в
50 выстрелов
на 152-
мм
тяжелую гаубицу в
50 выстрелов
При составлении расчета не было принято во внимание, сколько боевых припасов мог получить Западный фронт из запасов Упарта, к которому по этому вопросу не поступало от фронта предварительных запросов. Для Упарта было совершенно неожиданным поступившее к нему 9 марта требование Западного фронта о назначении ему к отпуску, сверх имеющихся на фронте, еще 68 легких 76-мм, 20 гаубичных 122-мм и 7 гаубичных 152-мм парков и о принятии мер, в предвидении дальнейшего развития операций, к пополнению запасов фронта в размере 30–35 % от общего числа парков фронта.
По состоянию запасов в резерве главковерха (Упарта) требование это не могло быть удовлетворено в полной мере. Западному фронту вместо просимого было назначено: с 14 по 23 марта — 45 легких парков, лишь 2 гаубичных (122-мм) и 2 тяжелых гаубичных, а с 23 до 28 марта еще 8 — 10 легких парков.
Таким образом, расчет боевых припасов, сделанный Западным фронтом, так сказать, «на-глазок», не был сообразован ни с действительной потребностью, ни с имевшимися средствами. В действительности расчет этот оказался преувеличенным по отношению к 76-мм пушечным патронам и ошибочным в меньшую сторону по числу выстрелов к тяжелым пушкам 107-мм обр. 1877 г. и 152-мм в 120 пуд., а также к гаубицам легким и тяжелым.
Главкозап генерал Эверт, считая одной из причин неудачи мартовской операции недостаток выстрелов к гаубицам, писал 28 мая того же 1916 г. генералу Алексееву в ставку, что в ударных армиях следует считать средний ежедневный расход на орудие по 150 выстрелов 122-мм и по 100 выстрелов 152-мм и что 18 марта в группе Балуева «при определенных целях и задачах было израсходовано на орудие: 122-мм — 200 выстрелов, 152-мм полевых — 250, 152-мм крепостных — 175, 107-мм — по 150; в последующие дни мартовской операции: 20 и 22 марта — около 120 и 21 марта — около 200 на полевую тяжелую 152-мм гаубицу».
Питание боеприпасами было организовано по указаниям штаба главкозапа и происходило в общем неудовлетворительно. Запасы боеприпасов были сосредоточены на больших железнодорожных станциях в 50–80 км от позиционных районов батарей. При батареях, имелся запас снарядов лишь на один первый день. Отдаленное расположение складов боеприпасов сказалось весьма неблагоприятно на ходе операции, в особенности при наступившей весенней распутице.
В частности, питание боеприпасами было организовано так:
В группе генерала Балуева. В д. Талут в 15–18 км от боевых линий был образован передовой склад с однодневным запасом снарядов; на станции Кривичи находился тыловой склад с 4 — 5-дневным запасаем; для подвоза к передовому складу в д. Талут, от ст. Кривичи служила узкоколейная железная дорога длиной 30 км и плохая грунтовая дорога, которая к вечеру 22 марта ввиду оттепели стала почти вовсе непроезжей; распоряжением командира 5-го армейского корпуса был организован небольшой промежуточный склад боеприпасов возле д. Слобода.
Неудовлетворительная организация подвоза снарядов от ст. Кривичи в склад в д. Талут, отсутствие достаточного запаса на батареях и ограниченность первоначальных запасов в д. Талут, особенно к 107-мм, 122-мм и 152-мм орудиям, сказались быстро и очень резко. Снаряды подавались малыми порциями, достаточными лишь для того, чтобы поддержать огонь, но не надлежащую подготовку; на мощный огневой удар снарядов крупного калибра после атаки 18 марта уже нехватало.
Между прочим, 10-я тяжелая артиллерийская бригада прибыла на позицию с 175 снарядами на орудие; прочие снаряды были оставлены в глубоком тылу, откуда получение их было крайне затруднено.
В группе Плешкова. Количество 76-мм патронов, отпущенных на операцию, оказалось вполне достаточным, недостаток в снарядах ощущался для тяжелых и 122-мм гаубиц. Однако задержек в питании 76-мм патронами не было только в 1-м армейском корпусе, где предварительно были созданы запасы на батареях, почти по 1 000 патронов на орудие. Пополнение боевых комплектов 76-мм орудий в остальных корпусах и боевых комплектов 122-мм, 107-мм и 152-мм калибров во всех частях артиллерии группы Плешкова встречало большие затруднения. Отпущенные на операцию снаряды не были выданы войскам заблаговременно, как и не были устроены промежуточные склады. Тыловой склад был организован на ст. Воропаево, куда боеприпасы подвозились по узкоколейной железной дороге; артиллерийским паркам, получающим снаряды для батарей из склада в Воропаево, приходилось ежедневно делать до 80 км. Это чрезвычайно тяжело отражалось на конском составе вследствие непроходимости дорог в наступившую весеннюю распутицу и значительно стесняло ежедневную подачу снарядов батареям, причиняя войскам при их и без того весьма напряженной работе излишние затруднения.
В общем боепитание оказалось настолько неудовлетворительным (особенно по крупным калибрам), что периодически для 107-мм пушек снарядов совсем не было. Были и такие, например, случаи, когда на 7 тяжелых 152-мм орудий в 1-м армейском корпусе имелось только 4 снаряда; иногда 152-мм полевые снаряды перемешивались с 152-мм крепостными или 152-мм снаряды доставлялись без ввинченных трубок и были непригодны для стрельбы.
В группе Сирелиуса питание боеприпасами было организовано совершенно неудовлетворительно; особенно остро ощущался недостаток тяжелых снарядов.
БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ
Группа генерала Плешкова. Как было уже указано, на участке главного удара группы в 1-м Сибирском корпусе вследствие неправильной группировки артиллерии для подготовки удара было использовано менее половины тяжелой артиллерии группы. Легкие полевые пушки не могли восполнить этого недочета вследствие слабости их действия по окопам, в особенности при промерзлом грунте, еще не успевшем оттаять. Аэрофотосъемки района предстоящих действий не было. Предварительная наземная разведка получила более или менее точные данные лишь о первой линии обороны противника, глубина же позиций оставалась неразведанной. С утра 18 марта опустился густой туман, затруднивший наблюдение. Ясно, что артиллерийская подготовка в этих условиях не могла принести существенных результатов.
Артиллерийская подготовка началась в 8 ч. 15 м. в 1-м Сибирском корпусе; к 11 часам огонь стал напряженным; немцы отвечали слабо. В 12 часов дня без ведома и предупреждения артиллеристов, несмотря на то, что подготовка ими закончена не была, пехота пошла в атаку и застряла в неразрушенной проволоке. Атака захлебнулась.
По этому поводу начальник штаба 1-го Сибирского корпуса в своей записке от 13 мая 1916 г. объяснял: «Для атаки точного срока не определялось, а предполагалось переход в наступление пехоты приурочить к тому моменту, когда обозначатся реальные результаты огня, — во всяком случае, не ранее двух, а может быть, и четырех часов дня. Никаких указаний ни из штаба группы, ни от инспектора артиллерии группы о том, что артиллерийская подготовка будет закончена к 12 часам дня, не исходило. Поэтому начатая 22-й пехотной и 1-й Сибирской дивизиями атака в первом часу дня произошла, очевидно, по какому-то недоразумению».
В 1-м армейском корпусе атаковал только один Вильмандстранский пехотный полк, направленный при этом во входящий угол неприятельской позиции. Как и в 1-м Сибирском корпусе, Вильмандстранский полк пошел раньше, нежели была закончена артиллерийская подготовка, не узнав об этом и не предупредив командовавшего артиллерийской группой генерала Масальского. Полк был встречен с фронта ружейным и пулеметным огнем, а с фланга огнем артиллерии, бездействовавшей до того времени и не обнаружившей себя. Полк залег, не дойдя до проволоки, и был почти полностью уничтожен огнем противника.
