31 августа главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта генерал Жилинский доносил верховному главнокомандующему, что к утру 30 августа обстановка на театре действий 2-й армии сложилась следующим образом.

"1-й армейский корпус оставил занимавшуюся им позицию у Сольдау, а потом отошел от Сольдау к Млава; 6 й арм. корпус, бывший у Бишофсбург, отступил южнее Ортельсбург; 15-й армейский корпус 27 августа вел бой у д. Мюлен, атаковав противника у этого пункта, но Мюлен не занял.

При таких обстоятельствах командующий 2-й армией генерал Самсонов выехал утром 28 августа из Нейденбурга в направлении на Надрау, чтобы лично руководить действиями 13-го и 15-го армейских корпусов, которыми было предположено атаковать противника в направлении на Мюлен, Хохенштейн.

Отъезжая из Нейденбурга, генерал Самсонов уведомил штаб вверенного мне фронта, что вместе с его отъездом снимается телеграфный аппарат, который по прямому проводу был связан с аппаратом, находящимся в штабе вверенного мне фронта, сообщив вместе с тем, что будет некоторое время без связи со мной. Помешать этому было невозможно, так как факт прекращения связи стал известен только тогда, когда он уже совершился.

Вследствие такого распоряжения была разорвана связь не только штаба армии с штабом главнокомандующего фронтом, но со всеми корпусами, входящими в состав 2-й армии.

Отсутствие связи во 2-й армии привело к тому, что все последующие события прошли уже без всякого руководства, и те потери, которые понесла 2-я армия, являются следствием именно отсутствия руководства и объединенного действия корпусов этой армии.

Самый отъезд генерала Самсонова из Нейденбурга к 15-му корпусу явился совершенно несоответственным, так как с отъездом из Нейденбурга командующего 2-й армией управление войсками этой армии стало совершенно невозможным.

Следуя из Нейденбурга в Надрау, генерал Самсонов получил донесение как об отходе 1-го армейского корпуса, так и об отступлении 6-го корпуса. При таких условиях оба фланга 13-го и 15-го армейских корпусов оказались открытыми и их выдвинутое далеко вперед положение не соответствовало обстановке.

Когда в штабе Северо-Западного фронта было получено донесение об отступлении 1-го и 6-го армейских корпусов, начальник штаба сейчас же телеграфировал генералу Самсонову: «Главнокомандующий приказал отвести корпуса 2-й армии на линию Ортельсбург, Млава, где и заняться устройством армии».

Однако не имею уверенности, что это приказание дошло по назначению, так как за Остроленка провод телеграфа бездействовал вследствие вышеупомянутого распоряжения о снятии аппарата.

Благодаря же отсутствию надежной связи приходилось принимать случайные меры, заключавшиеся в посылке офицеров на автомобилях и летчиков на аэропланах, каковые средства связи оказались не достигавшими цели. Таким образом, о ходе событий я был ориентирован недостаточно, и только по отрывочным данным, случайно попадавшим в штаб, я мог подозревать о тяжелом положении обоих корпусов».

Дальнейшее изложение хода событий основано было на донесении начальника штаба 2-й армии. Согласно его донесению и сохранившимся документам, последующие события рисуются в общих чертах следующим образом.

Генерал Самсонов признавал атаку 13-го и 15-го корпусов решающей, почему признал необходимым лично руководить действиями этих корпусов.

Он застал 15-й корпус в горячем бою, протекавшем успешно, так как было взято около 1300 пленных, орудия и пулеметы. Но силы корпуса уже истощились после многодневных боев. Командир 15-го корпуса генерал Мартос доносил 28 августа: «Упорные бои 22, 23, 26 и 27-го с беспрерывными маршами до крайности утомили войска, а потери лучших и доблестных офицеров и начальников и несколько тысяч лучших бойцов значительно ослабили боевую способность корпуса… Ходатайствую дать передышку, так как иначе части постепенно расстроятся, и славный дух войск корпуса и его офицерского состава понизится».

13-й корпус, которому генерал Самсонов не раз предписывал атаковать противника большими силами, выслал 27 августа на помощь 15-му корпусу только одну бригаду, действия которой не отличались доблестью; оба полка бригады скоро сдали и до конца боя в деле участвовать не могли. Остальные части 13-го корпуса подошли к Хохенштейн в 16-м часу, и хотя вступили в бой, но решительных действий всеми силами не предприняли.

15-й корпус более держаться не мог; доблестные его войска, дравшиеся еще накануне героями при содействии своей доблестной артиллерии, лишились последних сил, понеся большую утрату в лице командира корпуса генерала Мартоса, самоотверженно руководившего действиями своих войсковых частей. Вместе с офицерами своего штаба он был убит в автомобиле у д. Мушакен.

Схема 6. Оперативная обстановка к исходу 30 августа.

Генерал Самсонов, видя неуспешность атаки и желая спасти 15-й корпус, приказал начать отступление ночью на Нейденбург, причем отход должен был, прикрывать отряд генерала Кондратовича (2-я пехотная дивизия, гвардейский Кегсгольмский полк и бригада 6-й кавалерийской дивизии). Кондратович позорно оставил свой отряд и в ночь на 30 августа оказался в Прасныш; войска его отряда и большая часть 15-го корпуса были уничтожены огнем и атаками неприятеля.

Генерал Жилинский считал, что причинами тяжелой неудачи 2-й армии является не только отступление 1-го корпуса со своих позиций у Сольдау, но и то, что командир корпуса генерал Артамонов, уверив генерала Самсонова, что «отхода не будет», снял телеграфный аппарат и никого не предупредив об этом, отвел свои войска к Млава и только тогда послал донесение. Благодаря этому левый фланг и тыл группы из 13-го и 15-го корпусов были совершенно оголены, что и позволило «немецкой коннице с конной артиллерией и пулеметами на автомобилях в незначительном числе последовать из Сольдау на Нейденбург и далее на восток и преградить отход к югу на нашу территорию не только отдельным лицам, но и небольшим частям».

По мнению генерала Жилинского, «большое влияние в тяжелом поражении 2-й армии сыграло стремление командующего армией вести последнюю свою операцию на очень широком фронте, при котором взаимодействие отдельных корпусов ее являлось затруднительным… Трудность взаимной поддержки усиливалась вследствие неорганизованности штабом армии надлежащей связи как между отдельными корпусами, так и со штабом вверенного мне фронта… Критическое положение 15-го армейского корпуса явилось также следствием недостаточно доблестного поведения 13-го корпуса… Все эти причины повели к тому, что серьезная неудача 2-й армии произошла не от обхода фланга и тыла 15-го корпуса крупными частями, а лишь небольшими отрядами конницы с конной артиллерией и пулеметами на автомобилях, которые расстреливали наши войска при поспешном отступлении…

Если поведение и распоряжения генерала Самсонова как полководца заслуживают сурового осуждения, то поведение его как воина было доблестное: он лично под огнем, подвергая себя большой опасности, руководил боем и, не желая пережить поражение, покончил жизнь самоубийством».

Того же 31 августа, когда генерал Жилинский рапортовал верховному главнокомандующему о поражении 2-й армии Самсонова, тогда же днем главному командованию германской армии доносил Гинденбург: «Доношу, что вчера кольцо вокруг большей части русской армии замкнулось, До сего времени взято 60 000 пленных, среди коих командующие генералы 13-го и 15-го корпусов. Многочисленные орудия находятся еще в лесах и собираются. Военная добыча, еще не подсчитанная, велика. Находившиеся вне кольца окружения 1-й и 6-й корпуса противника также сильно пострадали и находятся в паническом отступлении на Млаву и Мышинец».

Потери в сражении под Танненбергом около 40 000 убитых и до 90 000 пленными — такой ценой русская армия платила за спасение Франции.

Германцы одержали против армии Самсонова одну из самых крупных побед мировой войны 1914–1918 гг., в течение которой Гинденбургу сопутствовало исключительное военное счастье. Но достаточно было, в чем можно убедиться из сопоставления стратегического положения сторон, чтобы счастье изменило немцам хоть на малую долю хотя бы на одном из участков фронта, и победа Гинденбурга у Танненберга обратилась бы для него в катастрофу.