25 августа Самсонов, с согласия Жилинского, изменил направление наступления своей армии на линию Алленштейн — Остероде: 6-й корпус на Бишофсбург, 13-й на Алленштейн, 15-й на Остероде, имея уступом влево дивизию 23-го корпуса, и 1-й корпус оставался у Сольдау (схема 4). Таким образом, только два центральных корпуса наступали в некоторой оперативной связи друг с другом, а фланговые 1-й и 6-й корпуса далеко отрывались от центральных корпусов.

В тот же день, 26 августа, Самсонову стало известно о скоплении германских войск на обоих флангах его армии.

Гинденбург решил: центральным русским корпусам противопоставить тонкий, но не слабый центр из частей 20-го германского корпуса; против левого фланга Самсонова сгруппировать 1-й корпус, подвезенный к Дейч-Эйлау, и сильную группу гарнизонов крепостей, собранную у Страсбурга и Лаутенбурга, причем все эти части должны были обрушиться превосходными силами на 1-й русский корпус у Сольдау, оттеснить его к югу и продолжать движение на Нейденбург; против правого фланга Самсонова направить 17-й и 1-й резервные корпуса, которым надлежало свернуть из района Бартенштейн — Гердауэн на Бишофсбург, откинуть 6-й русский корпус к югу и движением на фронт Вартенбург — Пассенгейм замкнуть кольцо окружения.

26 и 27 августа немцы атаковали превосходными силами оба фланговых русских корпуса: у Сольдау 1-й русский корпус был атакован германским 1-м корпусом, крепостными гарнизонами и частью 20-го корпуса; у Бишофсбурга 6-й русский корпус был атакован германскими 17-м и 1-м резервным корпусами и частью летценского гарнизона. Оба русских корпуса быстро отступили — 1-й к Млаве, 6-й к югу от Ортельсбурга, чем дали возможность свободно замкнуть кольцо окружения 13, 15-го и части 23-го русских корпусов.

27 августа 2-я пехотная дивизия 23-го русского корпуса стала отступать, даже не приняв боя, увеличив прорыв, образовавшийся между левофланговым корпусом и центром армии Самсонова. Против центра перешел в наступление 20-й германский корпус, но лишь с целью удерживать перед собой 15-й и 13-й русские корпуса, пока 1-й германский корпус не зайдет им во фланг и тыл. Слева от 20-го корпуса Алленштейн не был занят немцами и после полудня он был занят 13-м русским корпусом. О судьбе соседнего 6-го корпуса 13-й корпус не знал и часть своих сил направил на помощь 15-му русскому корпусу. Германская 8-я армия оказалась разъединенной целым русским 13-м корпусом, который, занимая Алленштейн, находился между ее правым крылом и центром (1-м и 20-м корпусами) и левым крылом (17-м и 1-м резервными корпусами).

При энергичных активных действиях, в соответствии с обстановкой, русское командование могло бы использовать это выгодное положение 13-го корпуса в целях решительного наступления сначала на одно крыло, а затем на другое крыло немцев. Но для этого требовались большая сила воли и полная осведомленность в оперативной обстановке; между тем они отсутствовали и потому положение 13-го корпуса оказалось, наоборот, крайне невыгодным: этот корпус большую часть времени блуждал в районе, свободном от противника, в то время когда на фронте всей армии велись серьезные бои, и почти не принял в них участия.

По получении сообщения об отходе 6-го русского корпуса Гинденбург приказал своей левой группе направиться на фронт Патрикен — Едвабно, оставив заслон у Пассенгейма. Против 1-й армии Ренненкампфа были оставлены в районе Лаутерн — Гроскоэллен лишь одна ландверная бригада, незначительный отряд из частей 17-го корпуса и две бригады 1-й кавалерийской дивизии. Ренненкампф получил 27 августа телеграмму от генерала Жилинского: «Окажите содействие 2-й армии своим движением возможно далее вперед своим левым флангом на Бартенштейн и выдвижением к стороне Бишофсбурга своей кавалерии, 6-му корпусу приказано двигаться от Шепанкен на Пассенгейм». Последняя фраза свидетельствует о том, что штаб фронта не знал об участи 6-го корпуса, который в это время отступал.

В развитие полученного приказания Ренненкампф приказал своему левому флангу наступать 28 августа на фронт Прейсиш — Эйлау — Бишофштейн, но направление сюда двух корпусов мало тревожило тыл 8-й германской армии, которая базировалась на путях к западу, а не к северу. Конницу свою Ренненкампф направил на Ландсберг и лишь одну кавалерийскую дивизию на фронт Зеебург — Бишофсбург, но оставленные здесь немцами силы были достаточны, чтобы сдержать эту дивизию.

Лишь крутой поворот всей 1-й русской армии на фронт Зеебург — Бишофсбург мог иметь действительное значение для оказания помощи 2-й армии. Но Ренненкампф был, очевидно, увлечен идеей обложения Кенигсберга, против которого держал два корпуса, и для содействия 2-й армии предпринял оперативные шаги, не дающие нужных результатов.

28 августа Гинденбург решил главный удар наносить в центре против 13-го и 15-го русских корпусов. С этой целью поздно вечером 27 августа он приказал: «Усиленный 20-й армейский корпус, ландверная дивизия фон-дер-Гольца, 1-й резервный и 1-й армейский корпуса энергичным наступлением окружают 13-й и 15-й русские корпуса». С этой целью 20-й корпус должен был атаковать 28 августа в 4 часа Хохенштейн с запада, ландверная дивизия с северо-запада; 1-й резервный и 17-й корпуса должны были возможно раньше выйти на фронт Алленштейн — Едвабно; причем в том случае, если русские отступят из района Алленштейна, 1-й резервный корпус должен был наступать правым флангом на Стабиготтен, а 17-й корпус — преследовать русских своим левым флангом на Вилленберг. Далее в приказе говорилось: «1-й армейский корпус обеспечивает окружение противника со стороны Млавы» (схемы 4, 5 и 6).

У генерала Самсонова уже 27 августа были сбиты оба фланга, без которых стратегическое существование армии становилось невозможным. Непрочность положения центральных корпусов его армии становилась при сложившейся обстановке очевидной; на флангах армии нависали рукоятки клещей, которые начинали их сжимать с 28 августа.

С утра 28 августа генералу Самсонову стало ясным рискованное положение его армии и угроза ее обхода на Нейденбург. Необходимо было немедленно, ради спасения армии, отводить центральные корпуса и организовать всеми средствами оборону Нейденбурга со стороны Уздау и Сольдау, чтобы удержать этот пункт как лежащий на путях отхода центральных корпусов. Но в это критическое время решимость Самсонова проявляется только в том, что он едет для личного руководства действиями 13-го и 15-го корпусов, дальнейшие наступательные попытки которых стали уже бесцельными и еще более отягчающими их положение.

Схема 5. Оперативная обстановка к исходу 29 августа.

Генерал Самсонов не доехал до своих центральных корпусов. По дороге он убедился в безнадежности дальнейшего наступления и вечером 28 августа отдал приказ об общем отступлении своей армии. Темной ночью на 29 августа колонны русских корпусов отходили на юго-восток, втягиваясь в незнакомые лесные пространства. Плохо поддерживаемый порядок вскоре превратил их поход в стихийное отступление измученных, морально надломленных войск со всеми признаками полной деморализации. Между тем на путях их отступления в тылу все пункты уже были в руках неприятеля, и дорога в Россию могла быть куплена лишь ценой новых кровавых и притом организованных усилий, а взять на себя руководство такой организацией было некому.

В 11 ч. 30 м. 29 августа генерал Самсонов отдал в Орлау вторично приказ о продолжении отхода корпусов форсированным маршем. Этому приказу суждено было стать последним. Темной ночью в 3-м часу на 30 августа 1914 г. в глухом лесу генерал Самсонов, отойдя от следовавших с ним офицеров своего штаба, покончил с собой выстрелом из револьвера.

29 и 30 августа центральные 13-й и 15-й русские корпуса вынуждены были положить оружие в районе Хохенштейна (схемы 5 и 6).

Гибель генерала Самсонова и двух корпусов его армии произошла в то время, как два корпуса армии Ренненкампфа при всей медленности своего движения достигли линии Прейсиш-Эйлау, Бишофштейн, а конный корпус его армии — Гутштадта, не дойдя только 30 км до Алленштейна.