40-я пехотная дивизия понесла 20 августа следующие потери: 31 офицер и 2022 солдата.

Для 40-й дивизии бой 20 августа явился совершенно неожиданным. Части дивизии рассчитывали отдохнуть, а им пришлось сражаться. При этом начальник 40-й дивизии не был в достаточной степени ориентирован в обстановке, в результате чего у него явилась боязнь за свой левый фланг и нерешительность действий. Он не сделал распоряжений, которые объединяли бы усилия дравшихся частей дивизии в достижении одной ясно поставленной цели. Следствием этого была разразненность действий частей дивизии, приведшая их первоначально к пассивности, а затем частично и к неудаче.

Между тем левому флангу 40-й дивизии в сущности ничто не угрожало и правильным решением был бы энергичный переход в наступление к р. Роминта с сосредоточением удара на Вальтеркемен.

Важную роль в сражении мог сыграть 160-й полк, оказавшийся в чрезвычайно выгодном исходном для боя положении, но командир полка не оценил правильно обстановки и не принял необходимого решения. В этом виновата отчасти двойственность подчинения, в которую он был поставлен распоряжением командования.

ТАННЕНБЕРГСКОЕ СРАЖЕНИЕ

У Танненберга в 1410 г. произошло историческое сражение, в котором наголову были разбиты немецкие тевтонские рыцари объединенными силами русских, поляков и литовцев. Более пяти веков прошло после того и в августе 1914 г. восточнее того же Танненберга в районе Грюнфлисского леса разыгралась трагедия 2-й русской армии генерала Самсонова (схемы 3, 4, 5 и 6).

В то время когда в Восточной Пруссии вследствие отступления к Висле 8-й германской армии, потерпевшей поражение в Гумбиненском сражении, царило настроение моральной подавленности и даже полной растерянности, происшедшие события объективно воспринимались холодным оперативным рассудком в главной квартире действующей германской армии, а прибывшие 23 августа на смену Притвица в штабквартиру 8-й германской армии генералы Гинденбург и Людендорф, приостановившие отступление своей армии еще накануне — вечером 22 августа, разрабатывали свой грандиозный по замыслу и вместе с тем весьма рискованный план операции по окружению и разгрому 2-й русской армии Самсонова. Для успешного осуществления их плана оперативная обстановка складывалась в те дни чрезвычайно благоприятно.

Ко времени прибытия Гинденбурга и Людендорфа на Восточный фронт русская армия Ренненкампфа, очень медленно следуя за отступавшими после Гумбиненского сражения немцами и теряя с ними соприкосновение, не достигла еще Инстербурга, а Наревская 2-я армия Самсонова дошла до линии Ортельсбург — Нейденбург — Сольдау, уклонившись несколько на запад от направления на Растенбург — Зеебург, заданного ей фронтовым командованием.

23 августа 8-я германская армия отступала к Висле приблизительно на высоте Инстербурга, где была приостановлена распоряжением Людендорфа, и только 1-й корпус грузился для отправки в тыл. Находившийся у Сольдау 20-й германский корпус с приданными к нему частями отходил под натиском авангардных частей армии Самсонова к северу и расположился восточнее Гильгенбурга (схема 3).

В тот же день Людендорфу был доставлен приказ, найденный на убитом русском офицере. Из этого приказа ясно усматривалось намерение русского командования в отношении ведения операции в Восточной Пруссии и расположение русских сил к тому времени. Вероятно, с этого же дня Людендорфу ежедневно доставлялись русские директивы, передаваемые по радио и легко расшифровываемые. По воспоминаниям бывших сотрудников штаба Людендорфа, он с особым нетерпением ожидал этих радио, не отдавая до их получения распоряжений на следующий день. Имея в виду такие условия ориентировки в обстановке, становится понятным то «завидного размаха дерзновение, с которым Гинденбург бросил на карту свою армию и которое так восхищает всех истинных военных»^[106].

Гинденбург распоряжался маневром действий против армии Самсонова на основании русских директив, сообщаемых ему по радио.

В распоряжении Гинденбурга ко времени его прибытия в Восточную Пруссию оказалась, кроме 20-го корпуса и частей 1-го и 17-го корпусов, отступавших перед Ренненкампфом, еще весьма сильная, способная к наступательным действиям группа войск из состава гарнизонов привислянских крепостей, выдвинутая к востоку от Торна.

Вопросы, беспокоившие Гинденбурга, сводились к тому, во-первых, чтобы 20-й корпус, оперировавший против фронта Самсонова, мог выдержать наступление частей 2-й русской армии в течение нескольких дней, пока нависшие на флангах Самсонова группы германских войск завершат маневр по захвату русских в «шлиффеновские клещи», и к тому, во-вторых, чтобы перекидываемым на наревский фронт германским войскам удалось оторваться от армии Ренненкампфа.

Выше указывалось на разногласие между командованием 2-й русской армии и Северо-Западного фронта в отношении общего направления операции: генерал Самсонов, желая глубже захватить отступавших перед Ренненкампфом немцев и лучше обеспечить свой левый фланг от группы крепостных гарнизонов, тянул свою армию па запад, а генерал Жилинский направлял 2-ю армию на север и даже па восток, в тыл немцев, действующих против Ренненкампфа.

Армия Самсонова, состоявшая из четырех с половиной корпусов и трех кавалерийских дивизий (2-й корпус был передан в 1-ю армию, а из 23-го корпуса оставалась у Самсонова только одна пехотная дивизия), должна была 23 августа наступать на фронт Алленштейн — Зеебург. Корпуса Самсонова шли в одну линию (схема 3) — 1, 23, 15, 13-й и 6-й, обеспечивая фланги: правый — 4-й, левый — 6-й и 15-й кавалерийскими дивизиями.

Схема 3. Действия войск в Восточной Пруссии с 20 по 26 августа 1914 г.

Схема 4. Действия войск в Восточной Пруссии с 23 по 30 августа 1914 г.

Развертывание 2-й армии и наступление. к границе Восточной Пруссии не было заблаговременно обеспечено ни достаточной сетью железных дорог, ни заранее заложенными базами и складами военного снабжения. Наступал на север от линии р. Нарева, армия отрывалась не менее чем на 100 км от единственной пролегавшей в этом районе железной дороги Остроленка — Вышков. Весь район к северу от Нарева. был в сущности бездорожным. Было только одно шоссе Рожаны — Прасныш. Остальные исключительно только грунтовые дороги пролегали по песчано-лесистой местности, трудные для движения вообще, а в ненастное время становившиеся почти непроходимыми. Снабжение наревской армии приходилось базировать на подвозе по этим скверным грунтовым дорогам, а поэтому оно должно было неминуемо попасть в чрезвычайно тяжелые условия.

Генерал Самсонов еще 22 августа телеграфировал генералу Жилинскому: «Необходимо организовать тыл, который до настоящего времени организации не получил. Страна опустошена, лошади давно без овса, хлеба нет. Подвоз из Остроленки невозможен», а 23 августа корпусам 2-й армии было приказано: «при исполнении операции войскам довольствоваться преимущественно местными средствами», из чего можно судить о том, что организация снабжения и подвоза полностью отсутствовала. Уже при переходе через границу явилась необходимость прибегнуть к расходованию неприкосновенных запасов, так как в Восточной Пруссии не оказалось никаких средств продовольствия.

Вследствие плохой организации связи приказы приходили в войска 2-й армии с опозданием. Двигаясь по дурным песчаным дорогам крайне медленно, войска достигали места ночлега лишь с наступлением позднего вечера.

В армии Самсонова чувствовалось отсутствие моральной бодрости с первых же дней вступления ее в Восточную Пруссию.

Один из участников операции армии Самсонова писал: «На 7-й день марша боевой подъем сменился усталостью, обозы отстали, хлеба нет, кормимся местными средствами. Начинается нервность и раздаются вопросы: куда идем в глубь лесов и почему не видим противника?»