В некоторых армейских складах были образованы свои запасы смазочных материалов, подков и других наиболее нужных предметов, а также трофейного и собранного с полей сражения оружия и патронов.
Для починки винтовок и пулеметов во всех армиях были организованы свои армейские, а в некоторых корпусах 9-й и 11-й армий и корпусные нештатные оружейные мастерские. В 9-й армии имелась своя нештатная ремонтная мастерская.
Все указанные (армейские) склады и мастерские обслуживались временно освободившимся личным составом некоторых местных парков, командированными от войск и другими случайными лицами, благодаря чему они имели характер весьма непрочных организаций и потому не могли в полной мере обслуживать нужды армий[29].
Таким образом, между предположенной организацией артиллерийского снабжения и фактической получалась значительная разница.
В первую очередь бросается в глаза совершенно непонятное наличие на фронте из четырех армий только одного передового артиллерийского запаса. Повидимому, это было результатом неправильного толкования начальником артиллерийских снабжений Юго-Западного фронта ст. 263, кн. XIII Свода военных постановлений 1869 г., изд. 3-е, согласно которой «на каждом театре военных действий возможно было иметь не более одного передового запаса», тогда как это относилось к театру военных действий только одной армии, а не фронта. По распоряжению артснаба Юго-Западного фронта бобруйский передовой артиллерийский запас, перемещенный с Западного на Юго-Западный фронт, вовсе не работал самостоятельно во время войны; личный состав его был прикомандирован сначала к брест-литовскому артиллерийскому складу, а затем к ровненскому передовому запасу.
Следующим отличием является ряд стационарных складов боеприпасов, образованных из местных парков. На основании инструкции 1888 г. местные парки по прибытии на место назначения и сдаче снарядов армейским паркам должны были, забрав пустые ящики с гильзами, возвращаться в тыл в место их формирования; между тем, они часто оставлялись на фронте и образовывали всевозможные учреждения, в том числе и склады боеприпасов.
Обращает на себя внимание появление многочисленных нештатных складов и мастерских в армейских районах, а иногда и в корпусных тылах, что объясняется недостатком передовых артиллерийских запасов.
Таким образом, легальные правильно организованные передовые запасы и прочие тыловые артиллерийские учреждения, предусмотренные кн. XIII Свода военных постановлений 1869 г., считались ненужными, но вместо них, как грибы, росли всевозможные склады и мастерские, не имеющие штата, со случайным составом служащих.
Что же касается войсковых мастерских, то рост их был вызван недостаточной деятельностью штатных починочных мастерских, явившейся результатом нецелесообразного их использования на фронте.
Многие работы по исправлению оружия и материальной части артиллерии, вполне подходящие для технического оборудования и средств подвижных ремонтных мастерских, исполнялись, по распоряжению начартснаба Юго-Западного фронта, в киевском арсенале и в оружейной мастерской киевского артиллерийского склада. Удаление подвижных ремонтных мастерских от расположения войск было настолько велико, что они не могли своевременно обслуживать потребности войск.
Между тем в армиях сказывалась большая нужда в ремонтных мастерских, которые с успехом могли бы приводить в порядок материальную часть, состоящую в войсках, пользуясь периодическими затишьями в боевых действиях.
По мнению генерал-инспектора артиллерии, следовало приблизить к войскам ремонтные мастерские и передать их по одной на армию в полное распоряжение заведующего артиллерийской частью армии[30], как требовалось и основным законом (Свод военных постановлений, кн. XIII, 1869 г., изд. 3-е). Наоборот, штаб Юго-Западного фронта, поддаваясь паническому настроению, предполагал переместить ремонтные мастерские и прочие тыловые артиллерийские учреждения назад к Днепру, а передовой артиллерийский запас из Ровно даже за Днепр в Нежин, причем передовой запас оказался бы тогда сзади киевского артиллерийского склада, служившего для фронта тыловым артиллерийским запасом.
При объезде Юго-Западного фронта генерал-инспектором артиллерии только одно отделение подвижной ремонтной мастерской из Жмеринки прибыло в район 9-й армии, причем, как отмечено в отчете генерал-инспектора артиллерии: «инспекторы артиллерии корпусов наперерыв выпрашивали к себе это отделение у заведующего артиллерийской частью армии».
О взаимоотношениях и характере работы в различных тыловых артиллерийских учреждениях на Юго-Западном фронте театра войны можно судить по тому же обследованию генерал-инспектора артиллерии, произведенному в июле 1915 г., а именно: начальник артиллерийского снабжения фронта руководил обеспечением армий предметами артиллерийского довольствия и был главным распорядителем артиллерийских средств тылового района, за исключением огнеприпасов, отпуском которых в армии распоряжался сам главнокомандующий фронтом генерал Иванов.
Исполнительными органами артиллерийского снабжения в тыловом районе являлись ровненский передовой запас, киевский артиллерийский склад, киевское окарту и отчасти киевский арсенал и подвижные ремонтные мастерские, которые вопреки своему основному предназначению не были переданы в распоряжение армий, а с окарту находились лишь в финансовой связи. Начальник киевского окарту находился в крайне сложном подчинении — главному начальнику военного округа, главному начальнику снабжений и начартснабу армий фронта, а также отчасти начальнику ГАУ, вследствие чего служебная деятельность его была в значительной степени стеснена и недостаточно определенна. Так, он не имел права распоряжаться запасами киевского артиллерийского склада без разрешения начартснаба, за немногими исключениями; наряды киевскому арсеналу и частной промышленности на заготовление предметов артиллерийского снабжения он давал, но испрашивая утверждения начартснаба или начальника ГАУ, а иногда и не испрашивая; он требовал предметы снабжения из внутренних районов империи через начартснаба, а иногда непосредственно через ГАУ. Начальник окарту, как упоминалось, считал у себя в подчинении киевский арсенал и Шостенский пороховой завод, но они оставались в подчинении ГАУ, а арсенал — и у начартснаба; передовой артиллерийский запас и ремонтные мастерские перешли в ведение начартснаба во всех отношениях, за исключением кредитов, оставшихся в ведении начальника окарту, и т. д.
В столь же затруднительном положении в отношении подчинения оказался и начальник киевского арсенала: с одной стороны, он обязан был выполнять наряды, даваемые и данные ГАУ, с другой — считал себя обязанным исполнять наряды, даваемые распоряжением начартснаба и киевского окарту.
Приведенные примеры с достаточной яркостью характеризуют полное отсутствие четкости во взаимоотношениях наиболее крупных артиллерийских учреждений и заведений Юго-Западного фронта. По схеме 1, вычерченной на основании данных отчета генерал-инспектора артиллерии, можно судить о невероятной сложности и запутанности создавшихся взаимоотношений. Это не могло не сказаться на работе органов артиллерийского снабжения на Юго-Западном фронте. Эти органы, прежде всего, были обременены чрезмерной канцелярской работой. По словам отчета генерал-инспектора артиллерии, в управлении начартснаба была «сосредоточена весьма большая канцелярская работа, которую едва успевают своевременно выполнять, несмотря на усиление штата…»
В киевском окружном артиллерийском управлении (окарту) работа по артиллерийскому снабжению армий фронта вызвала «чрезвычайно большую переписку — до 41 000 исходящих бумаг, вследствие чего начальник окарту возбудил ходатайство об усилении штата…»
В ровненском передовом артиллерийском запасе исходящих бумаг было в июле 1915 г. уже более 2 000.
Начальник передового запаса, занятый письменной работой, обсуждением отпусков с являющимися приемщиками от войск и отдачей распоряжений, не имел возможности ежедневно бывать в отделах, что было, безусловно, необходимо во избежание упущений.
