Папа назначил следствие. Но уполномоченные им монахи были сторонниками ордена и недоброжелателями короля. Следствие ничего не дало, и Филипп решил взять дело в свои руки. В сентябре 1307 года всем отрядам французского войска были вручены приказы о выступлении. Зачем — никто не знал. На заре 13 октября 1307 года войска получили новый приказ — начать грандиозную облаву на тамплиеров. «Дух и разум страдают, — говорилось в королевском приказе, — видя людей, столь отдалившихся от природы».

Великого магистра де Молэ и трех высших сановников ордена арестовал легист Гийом де Ногарэ. Незадолго до этого он стал Великим инквизитором Франции.

Так, ровно через год после торжественной встречи король бросил Великого магистра в темницу. Он писал в своем манифесте: «Мы, которые поставлены Богом на страже справедливости и свободы, зрело обсудив с прелатами и баронами и другими советниками, приказали арестовать всех членов ордена в нашем королевстве; всех, без исключения, предать суду церкви, а их движимое и недвижимое имущество конфисковать и передать в наши руки».

«Домини канем» — псы Господа. Так называли себя в средние века члены монашеского ордена доминиканцев. Они же, подобно собакам, выслеживают ересь и разрывают еретиков на куски. Орден доминиканцев поставлял всей Европе церковных судей — инквизиторов.

До середины XII века инквизиторы подчинялись только папам, но позднее во Франции инквизиция попала в зависимость и от власти короля. Короля и инквизиторов объединяла алчность: имущество обвиненных в ереси они делили между собой.

Инквизиторы проводили расследования в тайне. Свидетелями обвинения здесь могли быть мошенники, убийцы и клятвопреступники. Обвиняемому не назывались их имена и не разрешались очные ставки. У него не было защитников, часто он даже не знал, кто и в чем его обвиняет. Процесс длился нередко годами, и все это время обвиняемый гнил в сырой темнице.

Инквизиторы сначала уговаривали свою жертву добровольно признаться в преступлениях, но если обвиняемый отказывался, его подвергали пыткам. В способах мучительства и изуверства доминиканцы были неистощимо изобретательны, и Гийом де Ногарэ был в этом отнюдь не последним.

Изувечить или убить человека — грех. А Гийом грешить не хотел. Церковь запрещает своим служителям «отнимать жизнь и сокрушать члены». Поэтому инквизитор следил, чтобы палач случайно не сломал кости Жака де Молэ, который долго не признавал себя и орден тамплиеров виновными в ереси. Инквизиция была не только жестока, но и лицемерна.

В конце концов Великий магистр и другие тамплиеры не выдержали пыток и «сознались» во всем, что от них требовали. Да, тамплиеры плевали на Христа. Да, не верили в бессмертие души. Да, они поклонялись идолам…

Климент V, выступивший было в защиту ордена, понял, что тамплиеров ему не спасти. Не дожидаясь конца процесса, он заявил о роспуске ордена и потребовал, чтобы по всему христианскому миру членов ордена передали в руки инквизиции.

…В последний раз прошел по Парижу магистр ордена тамплиеров босой, в колпаке из желтой льняной ткани, на которой были нарисованы черти и языки пламени. Языки смотрели вверх, что значит сожжение заживо. Когда-то Великого магистра сопровождали слуги и оруженосцы. Теперь перед ним шли сто угольщиков (поставщики материала для костра) и двенадцать священников в белых облачениях. Замыкали шествие доминиканцы в черных сутанах и капюшонах, закрывавших лица.

Жак де Молэ и члены Капитула ордена сожжены на одном из островов Сены в присутствии короля и его семьи.

Казна тамплиеров была конфискована задолго до того, как языки пламени коснулись Жака де Молэ. Филипп лично проследил за тем, чтобы ни одна монета не прилипла к рукам его вельмож и инквизиторов. Короне передавалось все.

Но у тамплиеров оказалось меньше денег, чем можно было предположить. Очевидно, часть своих сокровищ тамплиеры успели поместить в тайники, доступные лишь посвященным. Не исключено, что они и всегда находились в тайных хранилищах, ибо высшие чины ордена не доверяли низшим. Возможно, Жак де Молэ, хотя и не допускал возможности своего ареста, все же принял меры предосторожности.

Прошли века. И вот в 1745 году немецкий архивариус Шитман опубликовал найденный им документ. В нем утверждалось, что Жак де Молэ перед смертью передал юному графу Гишару де Боже следующее:

«В могиле твоего дяди Великого магистра де Боже нет его останков. В ней находятся тайные архивы ордена. Вместе с архивами хранятся реликвии: корона иерусалимских царей и четыре золотые фигуры евангелистов, которые украшали гроб Христа в Иерусалиме и не достались мусульманам.

Остальные драгоценности находятся внутри двух колонн, против входа в крипту. Капители этих колонн вращаются вокруг своей оси и открывают отверстия тайника».

Жак де Молэ заставил графа де Боже поклясться, что он спасет сокровища и архивы и «сохранит до конца света».

После того, как Жак де Молэ был сожжен, а орден навеки запрещен, молодой граф де Боже испросил у Филиппа Красивого разрешение увезти из Тампля прах своего родственника. Он якобы вынул из колонн золото и драгоценные камни и вместе с гробом перенес архивы и ценности в новый тайник.

Сообщение архивариуса Шитмана взволновало в свое время всю Европу. Его версия получила косвенное подтверждение: одна из колонн в церкви тамплиеров оказалась полой. Куда же переправил сокровище Гишар де Боже?

Одни полагали, что золото вернулось на Кипр, единственное место, где суд над тамплиерами окончился их оправданием. В таком случае сокровища хранятся в орденском замке в Лимасоле (где их безуспешно ищут вот уже полтораста лет).

Другие уверяли, что клад должен быть во владениях графов де Боже. Естественнее всего, по их мнению, было бы перенести гроб с мнимыми останками Великого магистра в фамильный склеп его семьи.

Последнее предположение считалось настолько вероятным, что во времена Великой французской революции замок де Боже был разобран и перекопан. Но ни в склепе, ни в подвалах сокровищ не оказалось.

В 70-х годах XIX века при реконструкции Парижа Наполеоном III была снесена церковь тамплиеров. Оказалось, что одна из могил в подземелье — пуста. Не исключено, что это та самая мнимая могила магистра де Боже, в которой Жак де Молэ хранил архив и сокровища.

Поиски начались сызнова. В конце XIX века были найдены документы, гласящие, что графам де Боже, кроме родового поместья, принадлежало и поместье Аржиньи. Средневековый замок с башнями, сводчатыми входами и глубокими рвами, заполненными водой, до сегодняшнего дня прекрасно сохранился в департаменте Рона. В начале XIV века он лежал за пределами владений Филиппа Красивого и не пострадал во время облавы 1307 года.

Особенно хороша башня, сложенная из отлично обтесанных глыб местного камня. Башня имеет вверху восемь отверстий и называется Башней Восьми Блаженств.

Владеет замком Жак де Розмон.

Уже отец нынешнего Розмона заинтересовался предполагаемым тайником. Сын не придавал значения легендам, пока в 1950 году его не посетил загадочный английский полковник и не предложил продать ему замок за неимоверно высокую цену — сто миллионов франков.

Возникло предположение, что в английских архивах найдены какие-то сведения о сокровищах тамплиеров.

Как бы то ни было, Розмон продать замок отказался.

В 1952 году исследовательница тайнописи тамплиеров де Грация заявила:

«Я обнаружила в Аржиньи "знаки-ключи". Эти знаки фигурируют и на гербе у входа, и на стенах, всюду. Я узнала «египетский знак», указывающий на существование здесь сокровища мирского и одновременно духовного».

Действительно, замок Лржиньи весь испещрен странными знаками, на которые тамплиеры были большие мастера. Ключ ли это к сокровищам или магические заклинания против козней волшебников, в которых верили тамплиеры, неизвестно.

С разных концов Франции в Аржиньи стали являться искатели кладов. Но начать раскопки Розмон никому не позволил и решил сам заняться поисками.