— Теперь мы тут одни, — шепнул я Настеньке полез к ней целоваться.

— Я всё слышу, — напомнил о себе Мирияр, но ответить мне ему было нечем — я был занят.

Я надеялся на Настенькино благоразумие и всё ждал, что меня сегодня кто-то остановит и заставит заняться делом, но ей в полной мере передалось моё бунтарское настроение и… Через полчаса первым сдался Мирияр.

— Так, Марк, найдешь меня, когда я тебе понадоблюсь, — сказал он, вставая и подавая Марене руку. — Идём, пусть они тут сами развлекаются.

«Хорошо иметь нестеснительную девушку и догадливого друга», — подумал я и продолжил «развлекаться», не попрощавшись. Вот не хотелось мне сегодня делать ничего полезного от слова совсем. Я и не делал…

На Пожарище мы пробыли до заката: катались, гуляли, общались, обнимались… Я всё хотел поверить, что здесь может быть также, как и там — так же жизнерадостно. А ещё я хотел проверить, всё ли я «вернул» и «дочинил» на это раз. Понятное дело, что за день ни в чём не убедишься, но в прошлый раз её внезапные смены настроения были довольно частыми, так что всё же была велика вероятность, что я их замечу в течение дня, если снова что-то пойдет не так.

На закате Настенька заявила:

— Давай останемся здесь на ночь!

Не то чтобы я был против, но всё же решил уточнить:

— А с конями что будем делать?

— Я взяла для них и еду, и воду. Покормим, стреножим. До утра с ними ничего не случится.

— Может, ты и для нас еду взяла? — поинтересовался я.

— Не-а, — весело ответила она. — Но можешь овса пожевать.

— Пожалуй, до утра со мной и без овса ничего не случится, — по-доброму передразнил её я. — Ладно, идём, что ли, коней кормить, пока светло.

— С тобой и ночью светло. Лучше давай закат дальше смотреть!

— Закат так закат, — согласился я.

Я сегодня добрый — соглашаюсь на всё.

Закат был красивый, но смотрел я на него недолго. Мне больше нравилось смотреть на Настеньку. Потом мы всё же покормили коней, и я предложил «не смотреть» на сногсшибательное звёздное небо.

К середине ночи я всё же подрасслабился и убедил себя, что сегодня с Настенькой всё хорошо, а значит, можно и поспать. Утром она проснулась тоже в хорошем настроении, и я мысленно выдохнул с некоторым облегчением.

«Похоже, мой бунтарский план удался!» — воодушевленно подумал я и решил сегодня «проверить» её в домашней обстановке, а лесные дела уже оставить на завтра.

Вряд ли Мирияр будет доволен такой моей безответственностью по отношению к Лесу, но что есть, то есть. Я считаю, что прежде, чем взваливать на плечи новую ответственность, надо разобраться с той, что есть — взбалмошной и с косичками.

Часть 4

Глава 12. Сообразим на троих?

Через день.

С утра день не задался — я проснулся один. За окном было уже довольно светло, обнимать мне было некого. Пришлось вставать.

Настеньки не было ни в доме, ни во дворе. Я всё же убедил себя, что с ней всё в порядке, ведь она здесь среди своих, куда бы ни пошла, и вернулся в дом.

В гостиной я нашёл на столе заботливо приготовленный для меня завтрак в виде негорьких пирожков и укутанного заварника с чаем, поел и окончательно успокоился, а потом ещё и подловил себя на мысли, что я стал каким-то уж слишком заботливо-впечатлительным в последнее время. Надо выдыхать, а то я так долго не продержусь.

Свой блокнот я нашёл всё там же, на тумбочке, где я его оставил, как мне уже казалось, чуть ли не в прошлый жизни. Вспомнил, что обещал Мирияру дневник моей бабушки, прихватил и его и пошёл в гостиную почитать. Раз бездельничать мне было сегодня не с кем, то самое время, наконец, заняться делом.

Я перечитал все свои записи по лекциям Любомира и ту часть дневника бабушки, где она рассказывала, как пользоваться Факелом, а потом сидел и рисовал в блокноте крестики-нолики, малоуспешно пытаясь натянуть одно на другое. Даже Факел положил перед собой на стол для вдохновения. За этим меня и застала Настенька.

Вдруг ко мне кто-то бесшумно подкрался сзади. Ладно её шагов я не услышал, но как я мог не услышать скрип входной двери? Этот «кто-то» обнял меня со спины, погладил кожаными перчатками по груди и прижался холодным шлемом к щеке.

— Привет, — ласково сказала эта грозная воительница Настенькиным голосом. — Учишься?

— Почти. А ты на тренировку ходила?

— Ага.

— И как?

— Хорошо-о-о, — довольно протянула она. — Сразу почувствовала себя бодрее и живее, что ли. Хочешь прийти на меня вечером посмотреть? У нас будут командные бои четыре на четыре.

Я вспомнил, что случилось в прошлый раз, когда я наблюдал за её боем, и решил тактично отказаться, чтобы не поубивать всех, кто лишь посмеет направить оружие в её сторону. Может это и малодушно, но лучше я не буду смотреть на её «тренировочные бои» и продолжать думать, что они «тренировочные», а не «бои».

— Пожалуй, откажусь, — отмазался я, погладив её по перчатке.

— Но будет интересно! — не сдавалась Настенька. — Я тебе покажу, что умею!

Я нашёл лазейку в её логике и тут же ею воспользовался:

— То есть ты будешь во время боя думать обо мне, а не противнике? — строго спросил я, оборачиваясь.

— Ой! Я не это имела в виду, — смутилась она. — Но может, всё же придёшь? Я была бы рада… Показать себя с хорошей стороны…

Если я правильно понял из её сказки, то в прошлый раз, когда она хотела мне это «показать», её пришлось лечить, и отнюдь не из-за неумения и беспечности, а из-за упрямства, поэтому я был непреклонен. Пришлось даже встать для того, чтобы более убедительно вещать сверху вниз.

— Не надо мне ничего доказывать, ладно? Я верю, что ты прекрасный воин. Я видел тебя один раз в бою — мне этого достаточно. Я не хочу туда идти не потому, что мне неинтересно, а потому что… В общем, родичи твои могут незаслуженно пострадать.

— О-о-о! Так ты меня там защищать от всех будешь, если придёшь?

— Не без этого.

— Отличная идея! Мне нравится! Я переговорю с Ратибором, думаю, он разрешит. Скоро вернусь!

Настя попыталась уже куда-то сбежать, но тут же была поймана.

— А ну стоять! — строго сказал я. — Что ты там уже напридумывала⁈

— Как что? — неподдельно удивилась Настенька, будто я должен был прочитать её мысли и сам догадаться. — Мы будем в одной команде, и ты будешь меня прикрывать. А заодно наши воины потренируются сражаться против магов! Отличная же идея, скажи?

Видимо, я на неё смотрел достаточно скептически, чтобы она сама ответила на свой вопрос.

— Что, не очень? — расстроилась она.

— Не очень, — честно признался. — Моя магия или убивает, или приносит невыносимую боль, или парализует, что тоже не очень приятно. Я, конечно, не всесилен, подловить меня вполне можно, но зачем вам это. Часто на вас маги нападают?

— При мне было несколько раз, — серьёзно ответила она. — Много человек тогда погибло, пока мы до него добрались.

— А Любомир или другие жрецы? Почему они вас не учат защищаться от магов?

— Теории учат, но у нас нет боевых магов, в основном все целители, поэтому тренировать то, что мы знаем, не с кем.

— Давишь на жалость? — усмехнулся я.

— Не-а! — показала мне язык Настенька. — Взываю к совести!

— У меня есть совесть? — неподдельно удивился я, указывая на себя.

— Ага! — слишком уж утвердительно ответила она. — Поэтому ты точно согласишься!

Она всё пытливо смотрела меня с нескрываемым азартом во взгляде, и я понял, что мною снова вертят, как хотят!

— Ладно, — сдался я. — Приду я на вашу тренировку завтра утром, но только если ты меня разбудишь и накормишь.

— Ага, — хихикнула она. — А ещё оденешь и отведёшь за ручку.

— Оденусь я как-нибудь сам, — невозмутимо ответил я. — А за ручку вполне можешь отвести. План тренировки я вам завтра озвучу, так что ни к чему особо не готовьтесь и приходите как обычно.