«А? Чего? Братик? Иномирье? Марк?» — пронеслось у Орэна в голове и вернулось к «Помоги!».

— Ничего не понял, — честно признался он. — Но веди к тому, кому надо помочь. А ещё лучше заходи и подожди, пока я оденусь.

Он затащил рыдающую Настю в сени и усадил на лавку, а сам пошёл быстро искать свою рубашку.

Не прошло и минуты, как они уже бежали к дому Марка. Тот нашелся в одежде на кровати в спальне. Лежал он на спине, раскинув руки в стороны, и выглядел просто спящим.

Орэн проверил пульс и прислушался к дыханию, понажимал несколько точек на шее и руке и уверенно заявил:

— Просто спит, но очень крепко, — а потом усмехнулся и добавил: — Думаю, даже если я ему врежу, то это его всё равно не разбудит, так что просто подожди, пока он сам не проснётся.

— А вдруг не проснётся⁈ — испуганно на него глядела Настя. — Вдруг его Душа там осталась? Ведь он обернулся!!! — и снова рыдать.

— Так, давай по порядку, — спокойно ответил Орэн, беря Настю за плечи и усаживая на кровать. — Возьми его за руку.

Настя взяла Марка за руку и положила её себе на колени.

— Тёплая у него рука? — ласково спросил Орэн.

— Тёплая… — всхлип.

— Вот видишь, — мягко продолжил Орэн. — Значит, жив?

— Угу… — всхлип.

— А когда Душа покидает тело — живут? — доверительно спросил он.

— Не-а… — всхлип.

— Значит и жив, и Душа на месте, так ведь? — убедительно подытожил он.

— Угу… — всхлип.

— Вот и славно, а теперь давай ты успокоишься и расскажешь мне, что произошло, а если я не пойму, что делать, то мы пойдем к Любомиру и спросим у него, договорились?

— Угу.

Настя размазала слёзы по лицу рукавами рубашки, глубоко подышала, помахала себе на лицо… Выдохнула и начала рассказывать.

— Я не знаю всей истории, — уже спокойно заговорила она, — потому что я и сама не до конца понимаю, что произошло, но, по словам Марка, он отправился искать мою Душу в Иномирье. Как я там оказалась — не скажу: я уснула здесь, а потом проснулась здесь же, а оказалось, что там. Марк сказал, что он меня нашёл и вернёт. Вернул… — слёзы снова потекли по её щекам.

«Как нашёл⁈ — офигел Орэн, но виду не подал. — Как вернул⁈ Это же невозможно!!!»

Настя вытерла накатившие слёзы и продолжила:

— Мы были в этом доме. Потом дом развалился, и мы долго от чего-то убегали. Тот, кто его отправил в Иномирье, говорил, что надо продержаться до сегодня, до рассвета, а если убегать, то не оглядываться. Марк меня спасал и оглянулся. Но мы всё же выбежали из леса к реке и даже пересекли мост на наш берег — берег живых. Вдвоём! Начался рассвет. Я тут же проснулась — и снова в нашем доме. А он — нет. Сколько я его ни звала, ни тормошила — спит. Скажи, мы ведь дома? В Яви?

— Пока ты не спросила, я в этом не сомневался, — серьёзно ответил Орэн. — Идём к Любомиру. Я тут тебе вряд ли чем смогу помочь, — а потом улыбнулся и погладил Настю по голове. — Только причешись, красавица, если не хочешь от него нагоняй получить.

Тут Орэн наигранно ужаснулся и продолжил:

— Я как-то к нему заявился в помятой рубашке. Тут же получил подзатыльник и ещё два часа слушал лекцию про этикет.

Настя хихикнула.

— Жду на улице, — сказал он и ушёл.

Орэн вышел из дому и присел на лавку под окном, задумчиво уставившись на улицу.

«С ума сойти! Марк вернул ей Душу! Может, конечно, и променял на свою, но всё же. Вернул!!! А Любомир говорил — нельзя… Вряд ли он меня обмануть решил, скорее, как всегда, чего-то не договорил… Явно где-то забыл вставить слово „если“. Что он там говорил? „Как собрать воду, впитавшуюся в землю“? А что, если сходить под землю и собрать просочившуюся сквозь неё воду обратно в сосуд? Ну, это если её не растащат по дороге червячки-корешки всякие… А что у нас под землёй? Навь. Значит, Марка кто-то отвёл в Навь. С ума сойти!!! Тут бы ещё осмыслить, как такое возможно. А он там и побывал… И Душу вернул… Хоть бы сам вернулся и не свихнулся…»

Скрипнула входная дверь, и Орэн, вынырнув из своих мыслей, обернулся. На пороге стояла опрятная девушка в сарафане и туфельках, с умытым лицом и красиво заплетёнными косами, но всё ещё тревожно на него смотрящая.

— Так намного лучше, — улыбнулся он, вставая.

— Вот только тебе бы и самому причесаться, — робко предложила Настя и протянула ему гребень.

— Та! — махнул он рукой. — Переживу. Идём скорее.

— А мы не рано к нему идём? — с сомнением в голосе спросила Настя, пряча гребень в поясную сумочку и спускаясь по ступенькам.

— Вот и узнаем, — задорно ответил Орэн. — Но ты на всякий случай спрячься за моей спиной, когда я буду в дверь стучать. Я прикрою тебя от его гневного взгляда своей широкой грудью!

Настя рассмеялась:

— Спрячусь.

У дома Любомира они были через четверть часа, а когда тот открыл дверь, то взгляд его оказался не гневный и не сонный а задумчивый, и Орэн перешёл сразу к делу.

— Здравствуйте, — учтиво сказал он прямо с порога и, сделав шаг полшага в сторону, бесцеремонно спросил, указывая на Настю: — Марк ей Душу вернул. Это правда?

— Правда, — задумчиво ответил Любомир.

— Отлично! — неподдельно обрадовался Орэн и тут же сделался серьёзным. — А вы не могли бы нам помочь понять, вернулся ли он сам? Мы его добудиться не можем.

— Вернулся, — утвердительно ответил Любомир и равнодушно добавил: — Дайте этому бездельнику три дня проспаться и отведите в Священный Лес — жизненной силы набраться. Будет как новенький.

На том Любомир закрыл дверь у Орэна перед носом, а тот, ничуть не смутившись, обернулся к Насте и весело сказал:

— Вот видишь! Просто спит!

Настя просияла:

— Благодарю, братик!

— Да не за что, — улыбаясь, ответил Орэн. — Лучше мужа своего благодари — он сделал невозможное.

Орэн спустился по ступенькам и, обняв Настю за плечи, тихо добавил:

— Кто бы что ни говорил, но бездельничает он только тогда, когда стоящего дела перед собой не видит и не знает, чем заняться, а если уж за что взялся, то спустя рукава не делает. Это не мои домыслы — сам видел.

Орэн отпустил Настю и уже нормально сказал:

— Я домой. Тебя провести?

— Проведи, — задумчиво ответила она.

Они вышли на улицу, и Настя с интересом спросила:

— А когда ты успел заметить, чтобы Марк что-то сделал?

— Когда грифоны из Крепости прилетели. Я тоже думал, что он бездельник, но потом увидел, как он сбил их точно над центральной площадью. А ведь мог не париться и уронить их кому-то на дом, ведь кто мы для него тогда были? Думаю, что никто. Сначала я подумал, что это случайность, но когда Яромир меня послал приручать грифонов, то Марк не поленился и сделал для нас достаточно большую клетку, чтобы мне было где там от грифонов отбиваться. Потом он меня и грифонов сторожил всю ночь, даже когда я проснулся. Вряд ли он это делал, боясь ослушаться приказа Яромира. Как я понял, ему вообще никто не указ. Значит, тут что-то другое. Думаю, он человечнее и отзывчивее, чем хочет казаться. А лентяй он потому, что не может найти своё место в жизни. Если кто ему его найдёт, может и случится чудо: одним лентяем на земле станет меньше.

— Ясно, — ответила Настя и всю дорогу до дома больше ничего не спрашивала.

У калитки Орэн попрощался и добавил:

— Если нужна какая-либо помощь, не стесняйся и обращайся. Всегда рад тебе помочь, а Маренка — так тем более.

— Благодарю, — улыбнулась Настя и ушла в дом.

Орэн посмотрел ей вслед, почесал затылок и подумал: «Значит, у меня есть ещё три дня, чтобы найти Душу Леса, а то бездельником буду я».

Он посмотрел на небо и понял, что домой уже можно не идти, и пошёл сразу в школу.

После полудня он заявился домой и тут же скомандовал:

— Так, жена, корми меня и пошли снова на грифоне кататься.

— Будешь холодное кушать, раз утром сбежал, ни слова не сказав, — строптиво ответила Марена.

— Холодное так холодное, — пожал плечами Орэн и прошёл к столу.