«Переставай винить себя! — мысленно уже орал я на неё. — Слышишь⁈ Не твоя это вина, что я тебя сломал!!!»

Прости, Марк, что я тебя донимала всё это время, что напрашивалась, что оказалась такой слабой и сломалась. Но и отпустить я тебя уже не могу. Без тебя я умру. Прости, что сломала тебе жизнь. Жил бы без меня и не тужил. Прости.

«Не за что мне тебя прощать…»

Я всё сидел и подпирал дверь, повесив голову и опершись руками на колени. Руки уже не дрожали, паника отступила, но что делать, я не знал. То, чего я всё это время боялся, меня окончательно догнало — я сломал жизнь другого человека. Сам сломал, своими же действиями и своим бездействием, и мне даже в этом никто не помогал. Ладно бы чужого человека, жил бы с угрызениями совести, а то и вовсе забыл. Так нет, сломал дорогого мне человека. Что я там говорил? Не бессердечный я? Как же! Бездушный и бессердечный! Даже сейчас у меня ничего не болит, а, наверное, должно болеть сердце? Или что болит в таких случаях? Не знаю…

Я всё надеялся узнать от кого-то, что я делаю не так. Тогда я бы смог исправиться, смог бы начать поступать иначе, но из её письма выходило, что я делал всё правильно, кроме того, что пару раз ушёл без предупреждения и записку не так написал. А во всём остальном виновата лишь она: от начала и до конца.

Я поднял дневник с пола и встал.

«Значит, её истерики будут продолжаться, — удручённо думал я по дороге к кровати. — И всё, что я могу с этим поделать, это просто „не уходить“? Но это не выход!»

Я с досады бросил блокнот на тумбочку и, уставившись в потолок, заорал во всё мысленное горло:

«Я хочу вернуть ей Душу!!! Слышите⁈ Вернуть хочу её Душу!!! Её родную! Чтобы она была веселой и жизнерадостной, как и прежде!!! Скажите мне, куда за ней идти — и я пойду!!!»

— Можешь сходить в Дремучий лес, — услышал я знакомый голос справа.

Я посмотрел в сторону кровати и увидел на ней свою старую — в смысле, молодую — дремирскую знакомую с белыми косами.

— Ты кто? — на это раз я всё же решил сначала задать давно мучавший меня вопрос.

— Ярина, — улыбнулась девушка и встала с кровати.

Ростом она была мне до подбородка и смотрела на меня снизу вверх. Странно как-то так смотрела, будто хотела что-то сказать, но не решалась, будто хотела обнять, но не могла себе позволить.

— Зачем ты здесь? — всё же спросил я.

— Так ты же меня позвал, — ткнула она меня пальчиком в мою щеку и хихикнула. — Милый такой.

Я чуть не разрыдался от её прикосновения. Уж не знаю почему, но было в нём что-то до боли родное и забытое.

Она, видимо, заметила моё смятение и резко одёрнула руку.

— Отправить тебя в Дремучий лес? — серьезно спросила она. — Может, ты там и найдешь Настину Душу. Она ошибается — её Душа не у тебя. Ты, милый мой, отвергал её душевное тепло всю дорогу, и утекло оно в Иномирье, а там и выросло в новую Настю.

— Да, веди! — не задумываясь, ответил я.

— Но тут есть две проблемы, — продолжала Ярина. — Первая: это может быть совсем другая Настя, которой ты не мил будешь вовсе.

— Подходит.

— И вторая: ты можешь оттуда не вернуться, и даже я не смогу помочь, — с болью в голосе сказала она. — Уверен, что это дороже твоей жизни?

— Уверен. Веди.

— Можно я тебя обниму на дорожку? — робко спросила Ярина.

«А я не ошибся, — усмехнулся я, — она действительно хотела меня обнять».

— Обнимай, — улыбнулся я, но, сам не зная почему, обрадовался этому предложению.

Она меня обняла и прижалась головой к груди, а я замер, не в силах ни вдохнуть, ни пошевелиться. Мне даже показалось, что моё сердце тоже остановилось. Пока я пытался понять, её объятия тёплые или холодные, мои ноги начали подкашиваться, а в глазах темнеть, будто начали угасать мои шаровые молнии, хоть я и всё ещё отчетливо слышал их негромкое гудение.

— Ложись спать и проснёшься в Дремучем лесу. У тебя будет время до второго рассвета. Найти Настю и спрячь её от всех. Не отдавай никому. Не ошибись. Будешь бежать — не оглядывайся. Не ешь там и не пей ничего, кроме того, что найдешь в этом доме. Мне пора.

Ярина вмиг исчезла, а я рухнул на колени на пол, пытаясь отдышаться. В глазах начало немного проясняться, и я даже смог нащупать край кровати, чтобы кое-как подняться. Встал и тут же на неё завалился.

«Значит, у меня есть две ночи и один день», — думал я, пытаясь нащупать свой пульс.

Пульс я нащупал — он был порядка тридцати ударов! Я думал, с таким не живут.

«Она сказала, что надо продержаться, но не сказала, как выйти…» — начал думать я, но не успел завершить мысль, как отключился. В смысле, задремал.

Часть 4

Глава 5. Дремучий лес

Очнулся я, сидя на коне с копьём в руке, на опушке какого-то угрюмого и совсем недружелюбного леса. Не хватало лишь путеводного камня, как в книжке, которую когда-то мне читала бабушка.

«Приснится же такое, — усмехнулся я. — Это я сам так вырядился, или Ярина меня нарядила для „безопасности“?»

Ответа на свой вопрос я дожидаться не стал и бросил копьё тут же в траву. Слез с коня и поснимал с себя всё лишнее: щит, меч и шлем. Я решил, что защиты в виде кольчуги мне более чем достаточно. Проверил магию — работает. Закрыл глаза.

«Веди меня к Насте!» — скомандовал я своей чуйке, и как только зажглась перед моим мысленным взором белая нить слегка петляющего пути, открыл глаза и пошёл в сторону леса.

На улице были всё ещё сумерки, а стоило мне ступить под кроны чёрных деревьев, как сделалось почти непроглядно темно. Я зажёг пять шаровых молний, и они разлетелись на десять шагов вокруг меня.

«Лес как лес, — подумал я. — Обычный себе ночной лес. Да вот и тропа даже».

Я собрал свои «светильники» обратно в кучу, запустил их над найденной тропой и пошёл следом. Четыре летело в пяти шагах передо мной, а ещё один дальше вперёд, чтобы заранее подсвечивать повороты и развилки. Сам же я благоразумно оставался в тени. Хотя кого я обманываю? Лесные жители меня и так должны прекрасно видеть в темноте.

Я снова закрыл глаза и сверился с направлением: тропа уводила меня левее, чем мне надо было, но я решил всё же её пока что придерживаться, чтобы не спотыкаться на каждом шагу, пробираясь в темноте через лес напрямик.

«А вот и камешек!» — усмехнулся я, подходя к развилке.

Его я прошел мимо, даже не читая. Правда, не удержался и по-дружески похлопал по макушке:

— Подсказывай другим, а я сам справлюсь.

Ни одна из трёх троп мне не подходила, и я всё же побрёл напрямик. Одну из молний пришлось вернуть себе поближе, чтобы хоть видеть, куда я ступаю.

Еще с час ничего не происходило, а потом начало́сь, как в лучших сказочных традициях: заухал филин слева, кто-то засмеялся справа, за моей спиной зашуршали и зафыркали, в кустах вокруг засветились десятки пар глаз и так далее в том же духе. Но никто на меня не нападал, и я спокойно шёл себе вперёд, не останавливаясь и не оборачиваясь.

Наконец я снова вышел на тропу. Правда, вскоре пришлось остановиться — она ныряла в совсем уж непроглядный туннель из деревьев. Даже молнии ничего в нём не подсвечивали, кроме небольшого зарева вокруг себя, будто летали в ночном тумане.

Я снова закрыл глаза и убедился, что мне туда, но не успел сделать и два шага, как мне на голову кто-то свалился и повис на шее.

— Ты кто? — спросил я обнаженную девушку, как две капли воды похожую на Настю.

— Настя, — улыбнулась она, а её холодные глаза хищно на меня уставились.

Может быть, если бы я не видел, как она спикировала на меня с высоченного дерева, да и смотрела поприветливее, я бы и поверил, но явно не сейчас.

— И что ты хочешь от меня, «Настя»? — всё же поинтересовался я.

— Возьми меня с собой, я тебе пригожусь.