«Ещё шаг назад — и на мне будет клеймо труса до конца моих дней! — разозлился он сам на себя и шагнул вперёд».

Он крепко обнял Несси и прижал её голову к своей груди, чтобы хоть как-то спрятаться от этого безумного взгляда.

— Прости меня, Несси, прости! — быстро заговорил он. — Перестань так говорить, не надо… Вернись, прошу, вернись… Я лишь хотел тебя напугать. Я не хотел тебя обидеть. Я никогда тебя не обижу. Я ничего тебе плохого не сделаю. Прости меня, прости. Вернись. Прости… Я не сделаю тебе больно… Прости…

Леон почувствовал, как Ванесса задрожала крупной дрожью и начала задыхаться. Он её отпустил и посмотрел на неё — её лицо было перекошено от ужаса, и она хватала ртом воздух, безуспешно пытаясь надышаться, как рыба, выброшенная на берег.

«Паника! — обрадовался Леон. — Это обычная паника!!!»

Он потащил её к кровати и усадил себе на колени.

— Это паника, — тихо приговаривал он, ласково поглаживая её по голове, как младшую сестрёнку, и снова прижимая к себе. — Это скоро пройдет… Пройдет… Слушай моё сердце… Просто слушай… И дыши со мной: раз, два, три, четыре — вдох, пять, шесть — выдох. Раз, два, три, четыре — вдох, пять, шесть — выдох. Слушай моё сердце, три, четыре — вдох…

Сначала ничего не происходило, и Леон уже начал сомневаться, что делает всё правильно. Бежать за помощью он не хотел. Он не хотел, чтобы кто-то видел Ванессу в таком виде, и не потому, что боялся за свою репутацию, а потому, что не хотел, чтобы поползли слухи, что она странная, сломанная, сумасшедшая… Он хотел её успокоить сам и вернуть в «мир» снова нормальной, чтобы никто не знал её тайны, не знал о том безумии, что прячется в глубоко внутри и пытается вырваться наружу при любом удобном случае.

Но тут Ванесса сжала безвольно висящие руки в кулачки и, прижав их к своей груди, уперлась лбом в грудь Леона. Шли минуты, Леон продолжал считать, и её дыхание становилось всё спокойнее и спокойнее, уходила и дрожь.

— Леон, — вдруг тихо сказала она, — прости. Я не хотела навязываться… — на грудь Леона закапали слезы. — Просто у меня кроме тебя никого нет…Никого… Прости… Я больше не буду… Не буду тебя трогать… Не буду попадаться тебе на глаза… Только не выгоняй меня, прошу… Мне пока некуда идти… Не выгоняй… Прошу… Я пойду… — она попыталась высвободиться и встать… — Мне на третий этаж… Я пойду… — и сорвалась на отчаянный крик: — Отпусти меня!!!

— Ш-ш-ш, — сейчас все слуги сбегутся. — Сиди уже. Куда ты в таком виде пойдешь? Заплаканная, растрёпанная, да ещё и в расстёгнутой рубашке. Да меня за такое отец собственноручно в тюрьму посадит, — усмехнулся он. — А потом придёт равнодушно смотреть на мою казнь через повешение.

— Если бы насильников казнили… — тихо сказала Ванесса.

— У нас казнят, — серьёзно ответил Леон. — В нашем графстве казнят.

— Серьёзно? — удивлённо посмотрела на него Ванесса.

— Да, — серьёзно ответил Леон, а потом улыбнулся. — Так что если не хочешь, чтобы меня казнили, то пока никуда не уходи. Я сейчас оденусь и вернусь.

Леон посадил Несси на кровать и пошёл в соседнюю комнату, откуда уже вернулся в рубашке без рукавов, заправленной в штаны.

— Ты бы тоже застегнулась, — усмехнулся он, — пока не забыла.

Ванесса покраснела и посмотрела вниз — все пуговки на воротнике её рубашки были расстегнуты, и хоть это всего лишь слегка оголяло шею и ключичную ямку, выходить в таком виде из комнаты для неё было бы сродни тому, чтобы выйти голой. Она дрожащими руками попыталась их застегнуть, но у неё ничего не получалось.

Леон сел рядом на кровать и помог ей застегнуться.

— Теперь давай ты умоешься, причешешься и возвращайся сюда, — спокойно сказал он. — Будем вместе решать, что нам делать дальше и как себя друг с другом вести. Хорошо?

— Хорошо.

— Уборная в соседней комнате. Первая дверь налево.

Ванесса вышла из комнаты, и тут до Леона дошло, что там на полу валяется его разорванная одежда.

«Мда… — усмехнулся он. — Ну ладно… После того, что я только что вытворил, ещё хуже обо мне подумать сложно. Пусть считает, что я психопат и со мной лучше не связываться… Всем будет проще».

Девочка вернулась минут через десять: умытая, причесанная и с искренней улыбкой на лице.

— Леон, я красивая? — весело спросила она, присаживаясь на край кровати, вполоборота к нему.

— Красивая, — ответил Леон, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Я тебе нравлюсь?

«Точно на что-то снова напрашивается! — снова начал раздражаться Леон, но тут вспомнил безумные глаза Ванессы и, вмиг успокоившись, сам себя спросил: — Она мне нравится? Да вроде нравится».

— Нравишься, — честно признался он.

— А если бы мне было столько, сколько и тебе, пригласил бы на свидание?

«Можно и на свидание, — отрешённо подумал Леон. — Почему бы и нет? Одно свидание всё равно ни к чему не обязывает».

— Пригласил бы.

— Отлично! — просияла Ванесса. — Давай тогда, когда мне будет шестнадцать, ты пригласишь меня на свидание!

— Восемнадцать.

— Ну ладно, восемнадцать, — быстро согласилась Ванесса и протянула руку для рукопожатия. — Договор?

Но Леон не спешил соглашаться и решил сразу оговорить все условия:

— И до этого ты не будешь на мне виснуть, лезть целоваться и всячески иначе непристойно себя вести?

— Не буду! Честное слово! Ну… разве что обниматься иногда можно ведь? Просто обниматься!

— Иногда можно просто обниматься. Как брат с сестрой, — уточнил Леон.

— Подходит! — тут же согласилась Ванесса.

— И ещё одно условие: пока ты живёшь здесь, мне нужен один день в неделю на себя. Не ищи меня, не стучись ко мне и вообще не попадайся мне на глаза, чтобы снова не произошло того, что произошло сегодня.

— Без проблем!

— Договорились, — подтвердил Леон и пожал Ванессе руку.

Но не успел он разжать пальцы после рукопожатия, как его ладонь обхватили второй ладонью.

— Так и быть! — весело продолжила Несси. — Разрешаю тебе найти девушку, пока я не подрасту!

— От же ж зараза малолетняя! — возмутился Леон.

— Потренируешься пока на ней, — хихикая, продолжила она, — чтобы потом, когда я вырасту, мне не было больно. Ты же обещал.

Леон покраснел и выдернул свою руку и, отвернувшись, встал.

— Зачем ты надо мной издеваешься? — горько спросил он. — Чем я это заслужил? Скажи мне? Мне что, надеть на себя ошейник и дать тебе от него цепь? Тогда ты успокоишься?

— Прости, Леон, — Ванесса обняла его со спины. — Я не хотела тебя обидеть. Это была шутка. Честно. Плохая шутка.

— Уходи, — холодно ответил он. — Встретимся завтра за завтраком, а до этого оставь меня в покое. Наш договор остается в силе, как и мои остальные обещания тебе, но не более того.

Ванесса отпустила его и ушла.

«Нахрена я опять на неё вызверился? — схватился за голову Леон, как только за Ванессой закрылась дверь. — Наверное, я сошёл с ума! Точно! Я просто сумасшедший! Это всё объясняет! — Леон истерически заржал. — Я сумасшедший неадекват! Ха-ха-ха… Это всё объясняет! Ха-ха-ха… Вот оно что! Ха-ха-ха…»

Когда Леон устал смеяться, он плюхнулся на кровать. Потом лёг, уставившись в потолок.

«Слишком светло. Лень свет гасить, — отрешённо подумал он и закрыл глаза согнутой в локте рукой. — Вот ты какое, сумасшествие… Оказывается, свихнуться не так уж и страшно… А я боялся… Сумасшедшим быть хорошо… легко…»

На мысли, что ему легко, Леон и уснул.

Утром он позавтракал с Ванессой в столовой на первом этаже, а потом вернулся к себе. За это время они обменялись лишь приветствиями и ели молча. После полудня Леон вспомнил, что забыл отдать отцу письмо Эрнеста. Отнёс письмо и завалился дальше на кровать бездумно валяться. Ему не было скучно. Ему было плохо: бросало то в жар, то в холод, иногда било крупной дрожью, но он всё это напрочь игнорировал и просто лежал поверх покрывала на кровати, не желая с этим не ничего делать, не желая никого видеть.