Слежка была поручена давнему агенту НКВД Ворону. Тот водил её два дня и прибыл с докладом в назначенное время.

– Что скажете, Ворон? – спросил Лавров.

– Ныне делать мою работу стало слишком трудно, Лавров. Вовсю идет эвакуация. Выехать же из города можно только имея спецпропуск. На вокзале столпотворение.

– Я спросил, что по делу, Ворон.

– А что по делу? Девица слишком активная.

– Что это значит?

– Дважды уходила от наблюдения.

– Погоди, как уходила? Заметила тебя?

– Нет. Не думаю. Я все делал осторожно. Но в городе толпы беженцев. Особенно трудно работать на вокзале и на центральном рынке. Для нормальной слежки нужно три агента в таких условиях. Что я могу один?

– Я же не в попрек сказал, Ворон.

– Я понял, что ты хочешь знать, Лавров. Может ли эта девица быть агентом Абвера? Но на этот вопрос я ответить не могу. По результатам слежки ничего плохого сказать нельзя. Но ведь опытный агент так и будет себя вести.

– Она была на тех объектах, что я назвал?

Ворон ответил:

–Здесь могу ответить однозначно и подробно. Объект № 1 Холодногорский виадук – Костина проходила мимо и даже остановилась посмотреть, но там было много народа. Объект № 2 Усовский виадук – Костина не посещала. Объект № 3 Большой железнодорожный мост – Костина посетила пять раз за два дня.

– Пять раз?

– Да.

– И что она там делала?

– Смотрела и вела разговоры с людьми.

– Вот как? Суть разговоров?

– Этого я не знаю, близко подойти возможности не было. Ты сам говорил о предельной осторожности.

– Все верно. Что еще?

– Объект № 5 особняк по улице Дзержинского за номером 17. Вот здесь самое интересное. Костина была около этого дома. Я не могу сказать, что она наблюдает за домом. Нет. Но она часто проходит мимо. Вроде все простая случайность. Но живет она довольно далеко от улицы Дзержинского.

– Остальные объекты?

– Объект № 12 штаб Харьковского военного округа – Костина не замечена рядом. И объект №7 аэродром гражданского флота – не посещала.

– Значит, она была рядом с большинством стратегических целей.

– Стратегических? Но стратегических целей в таком городе как Харьков должно быть больше сотни, Лавров. Я понимаю, что всего ты мне сказать не можешь, но и я не дурак. Понимаю.

– Это секретная операция на контроле у Ставки. Кураторы на самом верху!

– Если минирование этих объектов осуществляет сам Старинов, и если учесть, что помощником у него Ястребов, то можно подумать о радиоминах. Заметь, мне никто этого не говорил, но я могу делать выводы.

– Только молчи про это, Ворон. Молчи. А то и тебе и мне грозят большие неприятности.

– А что твоя дружба с Костиной, Лавров? Ведь с тобой она встречается чаше всего.

– Это совсем не твое дело, Ворон. Когда она со мной, то никакой слежки не требуется. Но ведь она не всегда со мной.

– Так мне продолжать работу?

– Еще один день поводи её. Но осторожно.

– Мог бы и не предупреждать…

***

После разговора с Вороном к Лаврову вошел осведомитель по фамилии Горюнов. Работал он мастером на тракторном заводе. Лейтенанта удивил этот визит. Никаких поручений для Горюнова у него не было.

– Товарищ Горюнов?

– Точно так, товарищ лейтенант.

– Вы ко мне?

– Точно так.

– У меня крайне мало времени, товарищ Горюнов. Так что давайте сразу к делу.

– Имею вопрос, товарищ лейтенант, учитывая наше с вами знакомство.

– Что вы хотите знать, товарищ Горюнов?

– Ходят тревожные слухи.

– Вы секретный сотрудник НКГБ, товарищ Горюнов. Вам ли верить слухам?

–Город готовят к сдаче? – спросил Горюнов.

–С чего вы взяли, Горюнов? Кто распускает эти слухи? Есть штаб бороны Харькова. Формируются истребительные батальоны.

–Я не драк, товарищ лейтенант. Семьи партработников массово вывозят из Харькова. Больше того город минируют.

–Что?

–Город минируют, товарищ лейтенант и вам это известно.

–С чего вы взяли?

–Да кто угодно может наблюдать картину когда грузовик останавливается на улице возле одного и того же дома и люди в военной форме выносят из машины увесистые ящики. Трудно не догадаться что в них взрывчатка. И минируют они лучшие дома Харькова.

–С чего это вы сделали такой вывод?

–А что же, по-вашему, они туда носят? И почему лучшие дома? Да понятно, что их отберут под свои резиденции высшие немецкие офицеры. Неужели вы думаете, что немецкие саперы их не проверят?

–Горюнов! Вы работали на НКГБ не один год. С чего вы сами стали паникером?

–Я не паникер. Но могу быть полезным именно в этот час. Трудный час для города.

– Полезным?

– Обо мне совсем позабыли, товарищ лейтенант.

– Сейчас время военное, Горюнов. И никто про вас не забыл. Вы же должны работать сейчас? Так?

– Я?

– Но вы же мастер на тракторном заводе. Или нет?

– Завод эвакуируют. И наш цех уже погрузили. Часть вывезли еще вчера.

– Ну вот! Работы у вас много.

– Было много. А ныне меня в список не внесли.

– В какой список? – не понял Лавров. – Говорите толком, Горюнов, зачем вы пришли? У меня много работы!

– Список лиц подлежащих эвакуации.

– Ну так эвакуация еще не завершена. Сначала отправляют самое важное звено специалистов. Остальные топом.

– А оно будет это потом, товарищ лейтенант?

– Я не отвечаю за работу по эвакуации, Горюнов.

– Но вы офицер НКГБ.

– И что?

– Вы многое можете! А вы знаете, что я оставаться в городе не могу! Меня помнят еще по 38-му году. Как только в город войдут немцы то на меня донесут новой власти, а те «прислонят» меня к ближайшей стенке.

– Не стоит, Горюнов, называть немцев новой властью. Таких слов вообще произносить не стоит во избежание неприятностей.

– Но что мне делать, товарищ Лавров? Подскажите!

– Я поговорю о вас, Горюнов!

– Правда?

– Да.

– Но когда?

– В самое ближайшее время.

– Но мне когда прийти к вам?

– Через три дня жду вас у себя, Горюнов. С утра.

– Буду, товарищ Лавров. Спасибо вам! Спасибо!

У лейтенанта созрел план, как можно будет использовать этого человека в будущем…

***

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ. Кабинет Нольмана.

Следователь Нольман в последние ночи совсем не спал. Он даже не бывал на своей квартире. Он снова и снова перечитывал сообщения агентов, листал личные дела, просматривал списки объектов.

Вечером зашёл лейтенант Лавров.

– Товарищ Нольман? Вы все еще здесь? Я думал, вас давно отвезли домой.

– Мне не суждено попасть домой нынче, лейтенант. Слишком много бумаг скопилось. И мне нужно все это прочитать и проанализировать. Даже если я правильно понял, как действует вражеская агентура, прикрываясь «Вдовой» то к нашей цели это мало нас приближает. А вы с чем пришли? Есть новости по Костиной?

– Пока ничего особенного. Но у меня есть человек для нашей работы.

– Человек?

– Наш давний осведомитель по фамилии Горюнов.

– Горюнов? Кто это?

– Работает мастером на тракторном заводе.

–Ах вот какой осведомитель. Нет, нет, лейтенант. Доносчики мне не нужны.

–Но вы меня не выслушали, товарищ Нольман, – обиделся Лавров.

–Хорошо. Я готов слушать, лейтенант. Прошу вас, – Нольман указал лейтенанту на стул. – Итак?

–Горюнов работал на нас не за страх, а за совесть, что называется, товарищ Нольман. Такого осведомителя поискать. В 1938 году…

–Меня не интересуют дела по вредителям, лейтенант. Это совсем далеко от моего нынешнего задания. Завтра мне делать доклад комиссару госбезопасности.

–Я не про 38-й год, товарищ Нольман. Горюнова можно использовать сейчас.

–Как?

–Его не эвакуировали с заводом. Я уточнил в отделе НКВД при заводе, и мне сказали, что Горюнова нет в списках подлежащих эвакуации.

–И что? – все еще не понимал его Нольман. – В нашем деле это как поможет?