«Кажется, офигела, услышав такую отповедь от "зачуханного ботана", который до этого только и мог несмело мямлить. А уж как я сам офигел...»

— Ну чего ты... давай, скажи, как там себя ведут преданные и верные друзья. Ты-то сама не желаешь, как я погляжу, хорошей жизни для своей подруги. Чтоб ей было интересно и весело жилось, сама не хочешь приложить никаких усилий? Только кого-то другого запрячь, да?! — в запале добил я оппонента, чувствуя, как начинает болеть голова. Слишком много говорить, да ещё столь эмоционально, это не даётся так легко и просто. Особенно для того, кто всегда лишь молчит и ищет спокойствия.

«И что на меня нашло? Озверевший хомячок – это, должно быть, забавное зрелище.»

Но Алиса не смеялась, не улыбалась даже.

— Что я, мыла поела? Выступать с дурацкой детской песенкой перед толпой малышни? Ещё скажи, что если Мику захочет утренник провести в детском саду, то и в этом я должна её поддержать.

— А почему нет? — я улыбнулся, чувствуя, что начался конструктивный диалог. — Ну, аудитория — да, согласен, не такая, которой хочется настоящему серьёзному музыканту, тут уж ничего не поделаешь. Но, с другой стороны, начинать с чего-то нужно. И какая разница, кто тебя слушает? Главное — выйти на сцену и так отыграть, чтобы это, в первую очередь, понравилось тебе самой... и Мику. А что уж там подумают остальные... почему это тебя так волнует?

— А тебя не волнует? Кто только что боялся опозориться и плакался по этому поводу?

— Перед Мику опозориться! И ей испортить... всю малину я боюсь... Но вообще ты права, да. Но я и не претендую на роль исполнителя хитов и звезду эстрады.

— Ха, значит, ты с нами выступаешь?

— Почему это? Я-то зачем?

— Будешь показывать нам, неразумным, как бороться с собой и побеждать, идти и не сдаваться, выступать и не бояться... выглядеть глупо, — Алиса улыбалась. Было видно, что она меня подначивает.

— Ну, допустим... я тоже выйду, тогда ты с нами?

— Если песню будем исполнять, которая мне понравится, то... Я готова подумать.

— А какие тебе нравятся?

— Вот пришёл бы ко мне на сцену, когда я тебя звала, знал бы... Хотя, чего уж теперь, понятно, почему не пришёл... — она грустно улыбнулась и посмотрела на так и не проснувшуюся Мику.

Некоторое время Алиса молчала, полностью уйдя в себя. Потом столь же неожиданно ожила, улыбнулась и закончила мысль:

— Ладно, не будем о былом. И о грустном. Вечером я к вам зайду в музклуб. Посмотрим, сможете ли вы меня чем-то заинтересовать!

— А я думал, ты уже заинтересована и согласилась! После моей вдохновляющей речи. Вступить, репетировать и выступать!

— Но я же девушка! Сначала согласилась, потом настроение изменилось — отказалась. Ветреная особа, что поделать, — Алиса изобразила смущение. — И вообще... я не могу вот так сразу... это слишком серьёзный шаг... для нас двоих — тебя и меня… мне нужно подумать!

Алиса, поддразнивая меня, показала кончик розового язычка.

— А речь и правда была убедительна! Я даже зауважала тебя после неё... слегка. Можешь ведь! Когда захочешь. Молодец — хвалю!

Затем Алиса опять неуловимо изменилась и, наклонившись к столу, зашептала:

— Таблеточек мне ещё отсыпь, не жадничай только, ты же хочешь, чтоб я была добрая, ласковая... на всё согласная?

...

Вскоре в медпункте мы с Мику вновь остались наедине.

«Зачем вообще рыжим этот гидроперит? Что за лекарство? И почему от него Алиса становится ласковой?»

Ещё некоторое время меня потряхивало после недавнего эмоционального разговора, а в голове десятки раз подряд прокручивался наш диалог с Алисой. Но тишина помещения и умиротворяюще покачивающаяся зелень за окном помогли успокоиться, и меня стало клонить в сон. Глаза сами собой закрывались, и мне стоило больших трудов открыть их вновь.

«Может, и не стоит бороться? Ничего же не произойдёт, если я немного подремлю.»

— Семён! Всё на свете проспишь! — голос Мику звучал необычно игриво.

Я вздрогнул и резко открыл глаза. Мику уже не спала — она сидела на кушетке, слегка наклонившись вперёд, её волосы мягко рассыпались по плечам, а в глазах плясали озорные искорки.

— Так мы будем играть в доктора? Я буду пациенткой, а ты медбратом. Всё как недавно... Только теперь медсестры рядом нет...

— И я готова показать тебе больше... — её голос стал ещё мягче, но в нём чувствовалась уверенность, которая раньше была ей не свойственна. Она чуть склонила голову, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

— Ну же... Иди ко мне! — её слова манили, обволакивали, как тонкая паутина, лишая воли сопротивляться.

Я поднялся со стула, словно находясь под гипнозом, и двинулся к ней, чувствуя, как сердце начинает биться всё быстрее. Каждый шаг давался с трудом, казалось воздух вокруг сгустился, превратившись в мед.

Мику тем временем начала медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Её пальцы скользили по глади с нарочитой неторопливостью, заставляя меня затаить дыхание. Под рубашкой проступили очертания чёрного кружевного лифа — деталь, которую я никак не ожидал увидеть на обычно скромной Мику. Этот контраст между её обычным образом и тем, что происходило сейчас, лишь усиливал волнение.

Рубашка была небрежно отброшена на кушетку. Моё сердце заколотилось ещё чаще, когда она потянулась к юбке. Пальцы ловко справились с крючками, и ткань плавно скользнула вниз, открывая чёрные кружевные.

Я сделал ещё один шаг вперёд, преодолевая разделявшее нас расстояние. Любое движение давалось с огромным трудом, будто сила гравитации многократно возросла. Мику стояла напротив, протягивая ко мне руки, её глаза блестели, а губы слегка приоткрылись, в ожидании неизбежного...

В этот момент резкий стук в дверь разорвал ткань сна. Я подскочил на стуле, обливаясь холодным потом. Сердце колотилось как безумное.

Мику всё так же безмятежно спала на кушетке, даже не подозревая о том, какие фантазии посетили меня под аккомпанемент её тихого дыхания.

«Так, это был просто сон...» — я тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки наваждения, но тело всё ещё хранило отголоски возбуждения, которое я испытал там.

«Никогда бы не подумал, что меня будут мучить эротические сны... да ещё так настойчиво!»

Стук в дверь повторился, отдаваясь эхом в тишине медпункта.

«Да что им всем по домам не сидится? Прорвало, что ли? Поспать спокойно не дадут! Кого там принесло на этот раз?!»