«А хотя чего это я? Не их это дело. Зачем оправдываться?» — внезапно разозлился я на себя.

— Вот, значит, как... Понятно, — Аня поджала губы, и в ее глазах мелькнуло разочарование.

«Похоже, обиделась,» — с облегчением подумал я.

Аня насупилась и стала молча орудовать ложкой, а ее сестра, Инна, бросила на меня гневный взгляд.

«Может, и к лучшему. Теперь отстанут от меня наконец-то. Наверное, я должен быть благодарен этому странному пионеру, раскрывшему страшную правду обо мне нежданной поклоннице.»

— Так я это... — проговорил помянутый пионер сконфуженно.

«Мужская солидарность? Понял, похоже, что подставил меня, проговорившись перед одной девушкой о моих «шалостях» с другой,» — догадался я.

— Я к чему веду — получается, это все сказки? — продолжил он.

— О чем ты? — я решил поддержать беседу, почувствовав себя неуютно рядом с «преданной» девушкой.

— Так ведь говорили, стоит послушать пять минут эту Мику, и у тебя вытекают мозги, — пионер понизил голос, словно делился страшной тайной. — Рассказывали даже, что поначалу в кружок вступили две девочки, но они долго не выдержали и вскоре стали совсем пустоголовыми. Их отправили домой на автобусе. Как овощи. А назад этот автобус вернулся уже с тобой!

— Конечно, сказки. Неужели в это можно поверить? Мику обычная девушка. Может, и говорит много, но это совсем не опасно. И я тому живой пример, — возразил я, чувствуя себя обязанным защитить Мику от нелепых слухов.

— Да, похоже на правду, — пионер еще раз внимательно оглядел меня, уделив особое внимание голове.

— Меня Виктор зовут. Виктор Токарев. Для друзей просто Вилли. Хочу научиться блатные песни играть на гитаре, — представился он.

Я кивнул головой, показывая, что принял к сведению эту бесполезную информацию.

«Мне-то какое дело, как тебя зовут и о чем ты мечтаешь?»

— А можно я к вам сегодня в кружок тогда приду? — спросил Виктор.

«Сдался он мне... Нам очень хорошо с Мику наедине! Впрочем, она будет только рада, если кто-то еще захочет учиться музыке под ее руководством.»

— Приходи, конечно, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно.

— Лады! — Виктор обрадовался.

Сестрички к этому моменту расправились со своими порциями и, ни слова не говоря, покинули наше общество.

Виктор заерзал.

— Я тоже тогда пойду. Извини, если чего сказал не так, я не хотел, честно. Ну, не знал, что ты еще и с... — Виктор замялся. — Ладно, пока!

Снаружи меня поджидала Аня, привалившись спиной к стене столовой. Её поза выражала смущение и нерешительность.

— Семен, можно тебя на минутку, — она поманила меня пальчиком и скрылась за углом.

«Расстаться что ли хочет? Ну наконец-то я освобожусь от ее назойливого внимания. Слава этому непонятному Вилли.»

Стоило завернуть за угол, и я будто попал в параллельную реальность. Шум лагеря здесь утихал, словно пройдя через слой толстой ваты. Яростное утреннее солнце осторожно проникало сюда в виде тонких лучиков, с трудом пробивающихся сквозь густую листву огромного дерева, высившегося с этой стороны здания. Небольшая, выложенная потрескавшейся плиткой дорожка вела к высокому крыльцу. Здесь, должно быть, располагался задний вход в столовую, которым, судя по всему, пользовались очень нечасто. У запасного входа были небрежно складированы какие-то ящики, коробки, большие мешки с чем-то сыпучим – видимо, припасы для кухни. Всё по сторонам дорожки утопало в густых зарослях кустов. Растительность здесь, скрытая от людских глаз, казалось, старалась захватить всё возможное пространство, буйно разрастаясь и переплетаясь ветвями.

Аня стояла на дорожке лицом ко мне, кулачки ее были сжаты, она решительно смотрела на меня.

— Знаешь, это было несправедливо! Я стала твоей девушкой первой, а какая-то Мику оказалась наглее, и вы с ней зашли уже так далеко... — ее голос дрожал от обиды.

— Это надо исправить! Немедленно! — Аня резко подалась мне навстречу...

Её лицо приблизилось к моему.

И наши губы соединились в поцелуе.

Я замер, оторопев. Все произошло так быстро, что я, кажется, даже ничего не успел почувствовать.

Через несколько секунд она отскочила в сторону и задорно рассмеялась. Её щёки раскраснелись, а в глазах плясали озорные искорки.

— Вот так! Теперь и мы поцеловались! — Аня победно вскинула подбородок.

— Еще увидимся, Семенчик! Надеюсь, ты будешь скучать!

Аня убежала, а я еще с минуту стоял и приходил в себя.

«Черт! Что она вытворяет?!» — возмутился я про себя.

«Надеюсь, о том, что произошло здесь, никто не узнает. Особенно Мику. Хотя, вероятнее всего, с ней у нас после утреннего недоразумения уже все закончилось.»

Если так, то Аня, возможно, та, кто сможет меня утешить. Я представил, как после обеда мы снова идем сюда, я провожу ее через густые кусты, осторожно отгибая гибкие ветви, чтобы они не хлестнули ее по лицу. Она прислоняется спиной к шершавому стволу огромного дерева и приглашающе прикрывает глаза. Я, упершись ладонями в ствол по обеим сторонам ее лица, медленно приближаю к ней губы. Она подается навстречу, наши губы соединяются в чувственном поцелуе... Я попытался представить, что я буду ощущать, но мой скудный опыт, состоящий всего из двух неуклюжих касаний, не позволил достоверно это вообразить.

«Черт, чем я тут вообще занимаюсь?! И о чем думаю?! Мне надо к Мику! Надо срочно уладить утреннее недоразумение, а не изменять ей тут с Аней!»

Несколько оправившись от нежданного поцелуя, я направился в музклуб.

«На завтрак Мику тоже не пришла — видимо, не хочет видеть меня,» — с грустью подумал я. «Неужели она теперь будет скрываться от меня до конца... до конца чего? Чем должно закончиться это летнее фантастическое приключение? Закончится ли оно вообще?»

Но я был полон решимости разобраться в недавнем происшествии и уладить все недоразумения между нами как можно скорее. Не откладывая это дело в долгий ящик, как обычно, и не пуская на самотек. «Похоже, я стал меняться. И, наверное, в лучшую сторону. Возможно, именно Мику так повлияла на меня. Хотя, казалось бы, сколько мы знакомы? День? Два? И уже какой прогресс!»

«Жизнь в лагере, наполненная общением и насыщенная событиями, несомненно, служит катализатором быстрых изменений. Один день здесь засчитывается за неделю обычной жизни, неделя – за полтора месяца. С другой стороны, сколько времени я здесь? Четвертый день? А ведь кажется, что только вчера приехал. Какой интересный временной парадокс!»

Я подошел к музклубу, поднялся на крыльцо и встал у двери. Конечно, все эти размышления лишь для того, чтобы отвлечься от главной мысли: что же я буду говорить и что делать, когда найду Мику? Сердце в груди трепыхалось, отбивая учащенный ритм. «Смогу ли я вообще произнести что-либо или буду только мычать нечто нечленораздельное?»