— Вот так, Сеня, пока ты спал, роботы захватили мир... — сказала Мику с загадочной улыбкой.

«Что, спал?»

— Да, я сплю! Конечно же, сплю! — во весь голос заорал я.

Неожиданно видимая картинка сменилась, и я увидел знакомый потолок нашего с вожатой домика.

С недоверием и облегчением я оглядел привычную обстановку.

«Приснится же...»

На часах было ровно девять.

«Чуть не проспал самое важное событие в своей жизни!»

Я суетливо пригладил растрёпанную шевелюру, огладил руками мятую от лежания в кровати форму и поспешил на улицу.

Через пару минут я уже стоял на площади. Около памятника установили колонки и что-то вроде диджейского пульта, а на деревьях развесили гирлянды. Музыка ещё не играла, так что большинство пионеров просто разбились на группы и громко болтали между собой. До меня доносились приглушённые обрывки фраз.

— Семён! Семён! — внезапно услышал я сквозь шум толпы.

Несмотря на гомон пионеров, я вдруг отчётливо различил голос Мику. Она не только звала меня, но и активно размахивала руками, привлекая моё внимание. Убедившись, что её знаки замечены, она вновь принялась что-то эмоционально и многословно объяснять Ольге Дмитриевне.

«Ничего не поделаешь, придётся подойти», — подумал я и направился к ним.

— Мику говорит, что музыкальный репертуар на сегодняшний вечер вы подбирали вместе. Ну что ж, будет интересно оценить ваши музыкальные предпочтения! — сказала Ольга Дмитриевна, тепло улыбаясь.

— Ничего особенного. Старались, чтоб понравилось всем, — ответил я, чувствуя лёгкую неловкость.

— Вот молодцы! Это прекрасно, что вы проделали такую большую работу для общественно значимого мероприятия! — похвалила она нас.

Затем её взгляд стал более игривым:

— Теперь осталось принять непосредственное участие в танцах! Чтобы оба, слышите? Можно и вместе... особенно медленный танец...

Мику смущённо опустила глаза, а Ольга Дмитриевна подбодрила её:

— И совсем нечему тут смущаться!

— И стесняться тоже не нужно! — Эту реплику она адресовала уже мне.

— Да я и не... — начал было я, но она перебила:

— Ну, идите-идите, веселитесь, дальше сама разберусь.

Я сделал шаг в сторону, но Мику умудрилась запутаться в проводах и чуть не упала, уткнувшись мне в грудь.

— Ой, прости, опять чуть не упала, — глухо произнесла она, всё ещё глядя вниз и держась за мою руку.

— Ничего страшного, — ответил я, осторожно отстраняясь от неустойчивой Мику.

— Ну-ну, наобнимаетесь ещё — весь вечер впереди, — видимо, решив нас добить, пошутила вожатая, когда мы уже стали отходить.

— Ах, молодость... — мечтательно добавила она нам вслед.

Мы медленно брели сквозь толпу. Я направился к скамейкам, чтобы быть как можно дальше от места, где надо танцевать, а Мику, всё так же смущённая, следовала за мной.

— Семён, а ты любишь танцевать, да? И, наверное, хорошо танцуешь? А вот у меня это плохо получается, вернее, я совсем не умею. Из-за этого мне тут неуютно. И людей тут так много, — выпалила Мику, когда мы остановились возле скамейки.

— Я не люблю танцевать. Хотя... — я задумался.

«На самом деле, я никогда не танцевал, и если рассуждать строго логически, то люблю танцевать или нет, я знать не должен. Потому что сначала надо попробовать, а уже потом можно понять, любишь ты это или нет.»

К моему удивлению, пока я завис, обдумывая эту мысль, Мику не прервала меня очередной длинной репликой, так что я смог закончить фразу:

— Хотя я никогда и не пробовал особо. Поэтому как это делается, я тоже не знаю, и мне не сильно хочется узнавать.

— Ой, мне прямо стало легче после твоих слов! Как хорошо, что я тут не одна такая. Что ты меня понимаешь и думаешь так же! Ну, то есть мы думаем одинаково! Это здорово! — радостно воскликнула Мику.

— Так может, мы тогда уйдём отсюда, раз оба чувствуем себя неуютно, и пойдём туда, где уютно? — предложил я.

— А это идея! Мне нравится! Ты хорошо придумал! А куда мы тогда пойдём? Где уютно? Мне, наверное, хорошо и привычно только в музыкальном клубе...

Она задумалась, а затем её лицо просветлело:

— О, я придумала! Помнишь, мы были на пляже вечером, и ты так и не захотел со мной поплавать тогда! Может, сегодня ты будешь не против?!

— Да, наверное, можно. Только у меня купальных плавок нет. И мне придётся плавать в тех, что на мне сейчас.

— Ничего страшного: когда в воде находишься, всё равно ничего не видно, а когда выходишь на берег — снова не видно, потому что темно ведь уже! — уверенно заявила Мику.

«Как-то всё слишком просто у тебя выходит...» — подумал я.

— И вообще, я считаю, что стесняться нечего, и в одежде, и без... Ну, то есть, мы же все люди, как говорил Маугли, «мы одной крови, ты и я». Правда, я сама всё равно стесняюсь, несмотря на то что так думаю, но это... В общем, всё будет хорошо, я тебе рада в любом виде!

— Ну ладно, если ты не против моего вида, то я согласен, пойдём поплаваем!

— Только надо тогда мне сходить купальник взять и полотенце, а то холодно будет из воды выходить...

Тут мне закралась в голову коварная мысль ответить Мику её же словами — поскольку в воде всё равно ничего не видно, то и купальник ей ни к чему. Но я быстро отверг саму возможность произнести подобное.

— Хорошо, пошли.

Когда скопление людей осталось позади, моя спутница неожиданно запела.

— Ничего на свете лучше не-е-ету, чем бродить друзьям по белу све-е-ету. Тем, кто дружен, не страшны трево-о-оги, нам любые дороги доро-о-оги...

Мику вдруг остановилась передо мной, её глаза светились радостью, а голос звучал уверенно и задорно.

— Семён! Ты же знаешь эту песню? Мультфильм смотрел или пластинку слушал! Давай подпевай, тут не хватает твоего голоса!

— У меня голос не очень, чтобы петь... И вообще я не могу петь... — попытался отказаться я.

«Скорее просто стесняюсь. И петь стесняюсь, и того, как звучит мой голос, это же ведь не то же самое, что говорить... Говорить вообще-то тоже стесняюсь, иначе чего я такой необщительный тогда».

Но Мику жизнерадостно прервала мой сеанс самокопания. Она взяла мои руки в свои, заглянула мне прямо в глаза и продолжила:

— Так ведь сейчас тебя никто не видит и не слышит! Ну, только я, конечно, но мне нравится твой голос, и петь ты можешь! Все могут! Как и говорить! Это же не сложно! Давай ещё раз пробуем!

И она продолжила петь, всё так же держа мои руки и раскачиваясь в такт песне: