— Ну раз пошла такая пьянка, давай рассказывай всё, что у тебя там есть, всё, что тебя гложет. Мне интересно узнать про твою первую любовь. Так что там было?

— Мы с мамой отдыхали на юге. В каком-то посёлке у моря, рядом с железной дорогой. Мама закрутила курортный роман, а мне было одиноко. Я не очень легко схожусь с людьми, как ты успел заметить, так что я была одна и скучала. Однажды в столовой познакомилась с красивым молодым человеком. Это был блондин, высокий, стройный, но с широкими плечами. Ещё и старше меня. И такой… ну немного хулиган. В общем, мечта любой девушки-школьницы. Он начал ухаживать за мной, и делал это так галантно и так умело, как я теперь понимаю, что в итоге меня покорил. И я тогда подумала: так вот же, я всё время была неправа, на самом деле мальчики вот какие, совсем не такие козлы, как мой отец.

— И твои барьеры стервозности пали под беспощадными ударами любви… — подсказал я.

— Ну да, сердечко-то моё растаяло, — Алиса печально улыбнулась. — Тебе я уж не буду пересказывать все наши романтические похождения… Хотя ты должен знать, что дальше поцелуев дело не зашло, — Алиса смутилась. — Так что только с тобой я зашла так далеко…

— Очень рад. Мне повезло! И чем всё закончилось?

— Однажды я учуяла запах чужих духов… Он приезжал ко мне на электричке. Сам он, как говорил, жил где-то в городе, а сюда приезжал к бабушке. Похоже, этой бабушкой была я, — Алиса горько усмехнулась. — Так вот, я решила за ним проследить и незаметно села в ту же электричку, что и он. И ты не поверишь…

— Конечно, не поверю! Так что?

— Он вышел на следующей остановке, и тут же на платформе к нему подбежала очередная девчушка, и они прямо там начали взасос целоваться! А если учесть запах духов, то, получается, до нас он провёл время с ещё одной влюблённой дурочкой!

— Да уж… Не электричка, а прямо какой-то экспресс любви у вас там курсировал, — покачал я головой.

— Тогда я решила, что исключений не бывает, и все мужики — козлы! Даже если они ещё не мужики, а мальчики, но что-то козлиное уже начинает проглядывать. И тогда!..

— Понятно. Тогда я, получается, тоже козёл, учитывая всё, что с нами произошло. И у меня так же не одна возлюбленная...

— Нет, ты мой Люби-и-имый, — протянула она, и хоть и хотела это подать в виде шутки, я увидел в её глазах самую настоящую, искреннюю любовь и привязанность.

— Я открою тебе страшную тайну! Ты права: практически каждый мужчина, с которым сталкивается женщина, — козёл. Именно таких мужчин, именно за их «козлиную» сущность, женщины и любят! Их процентов двадцать от всей мужской популяции. Просто остальные не подкатывают к женщинам так часто и интенсивно. Да и вообще, на всех прочих нормальных и хороших мужчин женщины почти не обращают внимания. Они им просто не интересны!

Алиса на это откровение отреагировала недоверчивым и непонимающим взглядом. Я продолжил:

— Поверь мне, это так. Я всегда был пай-мальчиком, мальчиком-зайчиком, и я знаю, о чём говорю. Только попав сюда, я начал вести себя более смело и раскованно, часто, пусть и невольно, поступал как негодяй — и тем самым обрёл любовь и внимание девушек! Поэтому я постараюсь, с одной стороны, всё так же оставаться козлищем, чтобы вы меня не разлюбили, а с другой стороны, попробую очаровать вас своими лучшими человеческими качествами и на своём примере доказать, что мужчины бывают весьма хороши!

— А я думаю, что ты мне рассказываешь какие-то сказки для маленьких девочек, — Алиса упрямо тряхнула рыжей челкой. — Но ладно, наверное, это и неважно. Я перед тобой так хорошо выговорилась, знаешь, как-то легче на душе стало.

— Очень рад, что смог тебе помочь, и я счастлив, что стал для тебя тем, кому ты смогла полностью довериться.

— Спасибо тебе, что выслушал весь этот бессвязный бред. Я благодарна тебе за добрые слова! Теперь, наверное, я люблю тебя ещё больше. Причём это не какая-то страсть, а что-то большее, так мне, по крайней мере, кажется…

— Ну почему же, страсть — это тоже хорошо, это не что-то, о чём я говорил как-то пренебрежительно…

— Ой, всё, пойдём уже есть!

Алиса, наконец, высвободилась из моих объятий, потянулась и пошла к выходу из клуба, потом неожиданно развернулась:

— А всё-таки ты, Семён, — козёл! — радостно заявила она. — Только какой-то необычный… Какой-то… благородный, что ли… Но я тебя люблю!

И, счастливо рассмеявшись, выбежала на улицу, залитую полуденным солнцем.

Вечер полностью вступил в свои права. Лесной воздух здесь, у "зелёного театра", был ещё более прохладным, чем на улицах лагеря. Поднявшийся лёгкий ветерок неспешно шелестел листвой, холодил кожу и тем самым создавал ощущение, что конец лета уже не за горами.

Деревянный помост, прикрытый сверху крышей в виде трапеции, был празднично украшен не только разноцветными лентами, но и мерцающими в сгущающихся сумерках электрическими гирляндами. Несколько прожекторов освещали сцену, заливая её ярким светом, что неожиданно придавало ей сходство с большими концертными площадками, которые я видел лишь на фотографиях в журналах — сценами, на которых блистали знаменитые музыканты, собиравшие стадионы восторженных поклонников. И это сходство лишь добавляло мне нервозности, заставляя сердце биться чаще.

Перед сценой рядами стояли деревянные скамейки, на которых уже рассаживались зрители: дети, вожатые, воспитатели, обслуживающий персонал. Всё население лагеря пыталось разместиться на ограниченном стволами деревьев-великанов пространстве.

Сегодняшний концерт был особенным — прощальным. Завтра заканчивалась смена, и все разъедутся по домам, увозя с собой чемодан воспоминаний о лете, солнце, новых друзьях и, конечно же, первой любви.

За сценой, царило волнующее, трепетное оживление. Ребята из разных отрядов, участвующие в концерте, переговаривались, распевались, повторяли движения танцев. Кто-то декламировал стихи, а кто-то репетировал сценку, то и дело поглядывая на самодельные, наспех сколоченные и раскрашенные декорации.

Мы с Мику, Алисой и Ульянкой стояли немного поодаль от остальных, стараясь сосредоточиться. Ульянка, как всегда, была полна энергии — то и дело била в воображаемые тарелки, отстукивая ритм. Алиса, прислонившись к дереву, молча перебирала струны гитары, на её лице застыло задумчивое выражение. Мику, сжимая в руках листок с текстом своей песни, нервно прохаживалась взад-вперёд, то и дело поправляя и без того идеально уложенные волосы. Я, стоявший рядом с ней, старался её подбодрить:

— Мику, не волнуйся, всё будет хорошо. Ты прекрасно поёшь, и музыка у нас замечательная.

— Я знаю, — отозвалась Мику, — просто… это так важно для меня. Хочется, чтобы всё прошло идеально.

Она замолчала, а потом, посмотрев на меня, тихо добавила:

— И чтобы ты услышал… понял…