Я не сказала об этом даже самому Данилу, желая сделать ему сюрприз, о котором он мечтал.

Я хотела показать ему, как много он для меня значил, и показать, что я больше не собиралась быть комнатной собачкой для своей семьи.

Я хотела показать ему, что я была храброй и собиралась бороться за нас.

Мой взгляд стал блуждать по сторонам, в поисках любимого силуэта.

Где же он был?

Почему он не звонил мне?

Почему он не писал мне?

Почему его не было здесь?

— Таня? — раздался голос Глеба, проведший меня в чувство. — Ты в порядке?

— Да, — пробормотала я сквозь болезненный ком в горле, поднимая на него свои сухие глаза. — Да, я в порядке.

— Так где же этот человек, с которым ты собиралась меня познакомить? — спросил он, пристально глядя на меня, заставляя от волнения поджать губы.

Мне удалось сохранить самообладание, не сводя с него своих глаз и тихо ответить:

— Ее здесь нет.

— Ее?

— Да… я хотела познакомить тебя с девушкой, которая, как мне кажется, могла бы тебе подойти, — сказала я первое, что пришло в голову и было более-менее правдоподобно.

— С каких пор ты занимаешься сватовством? — Глеб вздернул бровь.

Я пожала плечами и ничего не ответила, хотя язвительный ответ так и крутился на языке. Вместо этого я спросила его:

— Могу я на минутку отлучиться в дамскую комнату?

Он рассеянно кивнул и сказал:

— Только не задерживайся. Мне тоже нужно представить тебе некоторых людей.

Я кивнула и, повернувшись, быстрым шагом направилась в дамскую комнату, где было, к счастью, пусто. Я подошла к зеркалу, положила ладони на раковину и наклонила голову, невидящим взглядом уставившись на свои побелевшие от напряжения пальцы.

Данил не пришел.

Может быть, он и вовсе не собирался приходить, а я, дура, поверила и позволила ему обвести себя вокруг пальца.

Слеза скатилась по моей щеке, а пальцы задрожали.

Он никогда не приходил, когда я нуждалась в нем больше всего.

Сняв обжигающее кожу серебряное кольцо с пальца, я швырнула его в мусорное ведро, туда, где ему было самое место.

Я должна была догадаться, что мое счастье не продлится долго.

Я должна была догадаться, что это счастье было не для меня.

Я должна была догадаться, что он был не для меня…

POV Даня

Ксюша почти вжалась в дверь моей машины, стараясь держаться как можно дальше от меня.

Я совсем не винил ее в этом.

Когда я забирал ее с вокзала, у меня на руке был кастет, и выражение ее лица чуть не заставило меня рассмеяться во весь голос. Я сделал это в шутку, чтобы заставить ее улыбнуться и поднять настроение. Но эффект оказался совершенно противоположным — ее лицо стало таким же белым, как платье, в которое она была одета.

А сейчас я, должно быть, слишком сильно разогнался, потому что заметил, что Ксюша одной рукой крепко держалась за ремень безопасности, а другой придерживала коробку с тортом, покоящуюся на ее коленях. Я посмотрел на спидометр и закатил глаза осознав, что даже не превысил разрешенную скорость.

— Я еду слишком быстро? — все равно спросил я с любопытством.

— Не знаю, — Ксюша бросила панический взгляд в окно и спросила: — А ты как думаешь?

Ее почти саркастический ответ заставил меня усмехнуться и замедлить ход машины, пока стрелка постепенно не приблизилась к шестидесяти. Я не мог позволить себе замедлиться еще больше, чем было сейчас. Нам нужно было торопиться.

Леха уже наверняка отмораживал себе всё, включая причиндалы, которые ему еще нужны были. Должен же он будет когда-нибудь заделать Ксюше ребенка и стать счастливым отцом, а я, может и не родным, но дядей этому малышу.

А если без шуток, то я знал, чем могло закончиться для Орлова это посещение могилы матери. Я помнил случившееся в прошлом году. Леха тогда вернулся домой с кладбища только под утро и впоследствии разболелся так сильно, что нам пришлось силой тащить Орлова в больницу, где его оставили на несколько дней. Его упрямству ослы могли бы позавидовать.

Я повернулся к девушке своего лучшего друга и ухмыльнулся.

— Так лучше?

Ксюха посмотрела на меня, медленно расслабляя пальцы, обхватившие ремень безопасности.

— Д-да… наверное.

Я усмехнулся.

Черт, а подружка Орлова была симпатичной.

И напоминала маленького зашуганного Соколенка.

Точняк!

Орлов у меня когда-то был Орлёнком, а Ксюша, стало быть, будет Соколёнком.

Их сама судьба вместе свела. Лишь бы теперь Орлов ничего не испортил, а то он мог…

— Мне жаль, что ты не сможешь встретить Новый год с семьей, — извинился я перед ней за то что вот так нагло сорвал ее с празднования.

Она покачала головой и наконец улыбнулась мне.

— Все в порядке. На самом деле так будет даже для всех лучше. Для моей семьи так уж точно, — глубоко вздохнув, она вдалась в рассказ. — Я хандрила из-за всей этой ситуации с Лешей и они, видя меня такой, отменили все свои планы, решив отмечать дома в семейном кругу. А изначально собирались пойти на мероприятие, на которое моя семья ходит каждый Новый год.

— Правда? — рассеянно пробормотал я, поворачивая по стрелке указателя. — Что за мероприятие?

— В том городе, откуда я приехала, каждый год в канун Нового года проходит благотворительная акция, — непринужденно ответила Ксюша. — “Бал голубых роз”.

Я с такой силой нажал на тормоз, что машину сперва занесло, а только потом уже она остановилась. Лицо Ксюши стало еще более бледным, чем оно было на вокзале, и казалось, что она вот-вот расплачется. Она с явным ужасом в глазах смотрела на меня, а я молча смотрел на нее в ответ, все еще пребывая в шоке.

— Ч-что с-случилось? — заикаясь спросила она.

Благотворительный бал.

“Бал голубых роз”.

Твою же мать!

Как я мог о нем забыть?!

Мой шок быстро перерос в тревогу. Я быстро достал из кармана телефон и попытался позвонить Тане. Она не взяла трубку. Черт, она бы не взяла с собой телефон в бальный зал.

Почему, блять, о моей девушке вспомнил Орлов, а не я? Он же вчера еще отправлял меня к ней, пытаясь как можно скорее спровадить, а я… идиот я. Полный кретин!

Я же ей даже не звонил, пытаясь сосредоточиться на своем плане заставить Ксюшу вернуться к Лехе на его день рождения. Я планировал написать Тане, рассказать ей о ситуации с другом, но всякий раз, когда пытался это сделать, всегда что-нибудь случалось. То Леха пытался выбросить свои таблетки, то Череп преследовал меня докучающими обвинениями и расспросами, почему я был так пренебрежителен, что аж упустил из вида нашего общего друга в такое сложное для него время.

Твою мать…

Как же я облажался.

— Т-ты… Ты Леше з-звонишь?

Мой встревоженный взгляд упал на Ксюшу. И к моему ужасу, из ее глаз уже во всю потекли слезы.

Блять.

Я начал сильно сомневаться в себе.

А мог ли я вообще не разочаровывать девушек, которые так или иначе играли не последнюю роль в моей жизни?

Судя по всему, нет.

Я убрал телефон и быстро заверил ее:

— Нет, нет. Мне просто нужно было позвонить. Я забыл, что должен был кое-кому позвонить. Но это не касается Лехи.

Ксюше потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, и я прилагал к этому все усилия — ехал со скоростью черепахи, не делал резких движений и даже не смотрел на нее, чтобы ненароком не напугать ее еще сильнее.

И за это время я пришел к одному очень удивительного выводу — когда мы собирали информацию о Ксюше, чтобы уберечь ее от поехавшего на голову Тодошева, мы и догадаться не могли, что она была из богатой семьи. Мы даже, наоборот, считали, что ее семью из бедных. А что мы могли подумать о девчонке, учащейся на бюджете и ездящей в универ на автобусе.

А оказывается семья Ксюши была богата, чертовски богата, если ее семья была приглашена на этот бал. Вот тебе и новогодний сюрприз…

Как, блять, мы упустили эту информацию?

Ксюша вытирала глаза тыльной стороной ладони, делая рваные глубокие вдохи. Я не мог не поразиться тому, сколько слез может выплакать одна миниатюрная девушка. И почему, черт возьми, я всегда доводил ее до слез? Лишь одному в этой ситуации я был рад — что Таня не была плаксой. Потому что я бы просто не знал, что мне делать с ней плачущей.