А когда я вышла, меня уже ожидал стилист, нанятый для меня лично Глебом. Молча она помогла мне с макияжем и прической, а как только закончила, то не стала медлить и вышла из номера, никак не отреагировав на мои синяки.

Оценив свое отражение, я удостоверилась в ее безусловном профессионализме.

Благодаря ей, я снова выглядела почти… живой.

Слезы начали наполнять мои глаза и я вынуждено задрала голову к потолку и стала часто-часто моргать, чтобы не испортить только что сделанный макияж.

Быстро взяв себя в руки и отвернувшись, я схватила свой телефон со стола. Данил по-прежнему не писал мне. И не звонил. Последнее сообщение он прислал мне после того, как я позвонила ему в первый день пребывания в Японии, сказав, что ложился спать. С тех пор не пришло ни одного сообщения.

Я пыталась побороть нарастающее беспокойство.

Может быть, он просто потерял свой телефон?

Или его телефон сломался?

А может, он был слишком занят, готовясь к Новому году со своей семьей.

Я снова обеляла его в своих глазах.

И я так устала от этого…

Устала оправдывать его промахи…

Мне нужно было, чтобы он был здесь.

Мне нужно было увидеть его.

Он был мне нужен.

Если он не придет сегодня, значит… все будет кончено.

Если он предает меня всякий раз, когда я нуждаюсь в его поддержке, то… зачем всё это?

При одной этой мысли мои глаза снова наполнились слезами. Я крепко зажмурилась и сделала глубокий вдох, стараясь больше не думать об этом.

Потому что он обязательно придет.

Он обещал.

Я сделала еще глубокий вдох, основательно прогнав эти болезненные образы. В этот момент я поняла, чтобольше не могла и не хотела оставаться во власти страха остаться одной, без него. Я, итак, большую части жизни была одна, без него.

У меня есть право на счастье, и, возможно, шаги к нему начинаются с того, чтобы наконец рассмотреть отражение того, кем я на самом деле хочу быть. И с кем…

Потом в мой номер зашел Глеб, оборвав поток моих мыслей, и, как полагается заботливому старшему брату, забрал меня на благотворительный бал.

У меня больше не было возможности думать о Даниле и наших отношениях с весьма туманным будущим.

POV Даня

— Веди осторожно, ладно? — сказал я Орлову, когда мой лучший друг сел на водительское сиденье своей тачки. — И уже темнеет, так что не гони слишком быстро.

— Хватит нравоучать, Громов, — раздраженно пробормотал Леха, заводя тачку. — И поезжай домой.

Я оперся о кузов и посмотрел на друга, приподняв бровь.

— Поеду, не переживай, — отмахнулся я. — Ты уверен, что правда не хочешь, чтобы я поехал с тобой?

— Уверен. А теперь свали.

Усмехнувшись, я оттолкнулся от машины, позволив Орлову закрыть дверь, и стал смотреть на холоде и в потемках, как тот отъезжал, не обращая внимание на то, что я махал ему вслед. Моя натянутая улыбка исчезла, как только Леха скрылся из виду.

Я тут же повернулся и направился к своей тачке.

Мне не нравилась идея отпускать Орлова одного. И мне уж точно не нравилось, что он поехал один, за город, на кладбище, когда только-только поправился.

Однако у меня не было выбора. Я не мог помешать Лехе посетить могилу матери. У меня бы просто не хватало духу это сделать.

Мой новый телефон зазвонил в кармане куртки, как только я опустился на сиденье своей машины. Я потянулся за ним и, увидев, кто звонит, тут же ответил.

— Да, Ксюш.

— Привет, — ее голос был тихим и застенчивым, подстать ее образу тихони, что заставило меня ухмыльнуться. — Я уже в поезде.

— Хорошо. Я буду ждать тебя на вокзале.

— Хорошо. А…

Она замялась, не зная, как продолжить, но я знал, о чем она собиралась меня спросить.

Леха вчера вернулся из больницы. А за несколько дней до этого бесследно пропал, заставив всех нехило так понервничать, в том числе и ее.

Мы нигде не могли его найти, его не было ни дома, ни на кладбище, ни даже в “Логове”, ни в тех местах, где он обычно бывал. С каждым часом, проведенным в ожидании, накал волнения усиливался настолько, что меня начало потряхивать.

Я не мог спокойно сидеть, не мог спать, не мог думать ни о чем кроме этого.

Мы с Вениамином обыскали каждый закоулок нашего города, но все наши усилия оказались тщетными. Стресс достиг своего апогея, когда мы стали объезжать и обзванивать больницы. Результат оказался нулевым и позже я понял почему.

Я должен был догадаться, чтоотец Лехи — причина всего того дерьма, через которое мы прошли за последние несколько дней.

Он снова вывел Орлова из себя, разозлив его настолько, что спровоцировал у сынаастму — результат его посттравматического стрессового расстройства.

И старик же договорился с персоналом больницы, чтобы те не выдали нахождения Лехи в их стенах. Он просто понимал, что если мы найдем друга, а тот изъявит желание вернуться домой, то мы сделаем что бы то ни было для этого. В лепешку бы расшиблись, но волю друга бы исполнили. Хотя тут и обычной взятки было бы достаточно…

Одно лишь воспоминание об этом выводило меня из себя.

— Ксюш, он уже уехал, — мягко сказал я девушке друга. — И с ним было все в порядке. Я лично в этом убедился.

— Спасибо тебе, Данил, — услышал я ее тихий-тихий голос. — Огромное спасибо за то, что рассказал мне о его матери и о его дне рождения.

Тяжелое, теплое чувство охватило всего меня.

И тогда я понял. Я был уверен.

После сегодняшнего вечера с Орловым точно все будет в порядке. Потому что на страже его лучшего состояние теперь будет стоять еще и Ксюша.

— Не за что, — сказал я напряженным голосом.

Она шмыгнула носом и пробормотала:

— Я позвоню, как поезд прибудет. Скоро увидимся.

— До встречи, Ксюш.

Я повесил трубку и громко вздохнул. Я почувствовал себя немного виноватым за то, что не сказав ей о недавнем пребывании ее парня в больнице. К тому же Леха всё равно убьет меня за то, что я привезу к нему Ксюшу, да еще и предварительно рассказав ей о дне рождения Орлова и годовщине смерти его матери, утаив хотя бы произошедшие с теть Машей в ту злополучную ночь. А если бы я рассказал Ксюше еще и о больнице, то Орлов бы меня убил, воскресил и еще раз убил. А мне, знаете ли, и одной раза будет достаточно.

Отбросив эти мрачные мысли, я решил мыслить позитивно. Быть может, он просто втащит мне разок-другой, и все. А может и вовсе спасибо скажет. Нет, это уже где-то за гранью фантастики.

В любом случае, я делал это из добрых побуждений. Я просто не хотел, чтобы Леха оставался один в такую ночь, как эта.

POV Таня

Глеб всё еще был зол на меня.

Тем не менее он проводил меня в бальный зал, изображая заботливого брата, которым на самом деле не являлся.

Ежегодный благотворительный вечер, проводимый в канун Нового года, был одним из самых успешных и признанных в стране по сбору средств. Это был бал также известный, как “Бал голубых роз”. Его считали одним из самых ярких светских мероприятий для самых богатых и влиятельных семей. Здесь были собраны все сливки общества.

Папе посчастливилось быть в этом году в числе приглашенных. Это означало, что его успехи в бизнесе получили всеобщее признание. Семья Громовых же, напротив, всегда была приглашена на этот бал, с самого первого года ведения их бизнеса и по сей день.

Я вспомнил, как Данил в детстве жаловался, что ему приходилось посещать это мероприятие. Сначала я думала, что он таким образом хвастался, строя из себя зазнавшегося мажора. А потом он признался в истинной причине своего недовольства — из-за отъезда на бал он меньше времени проводил со мной.

Когда мы переступили порог бального зала и увидели нашего отца, Глеб покровительственно обнял меня и, подведя к нему, куда-то ушел.

Он не мог даже взглянуть на меня без того, чтобы его глаза не вспыхнули яростью.

Я тоже не могла на него смотреть.

Смотреть на него было больно.

— Будь осторожна сегодня, милая, — пробормотал папа, приобнимая меня. — Раны на твоих руках могут открыться. И, Бога ради, не вздумай больше собирать голыми рукамибитое стекло.