Я услышала по ту сторону динамика протяжный шумный вдох, после которого послышалось тихое:

— Но Данил ведь нравится твоему отцу. Разве это что-нибудь да не значит?

— Папа прислушивается к Глебу, который запросто может изменить мнение отца о Даниле. И Глеб сказал… — я сглотнула ком в горле. — Он сказал, что у него уже есть планы на меня. И Данил в них не входит.

Аглая снова замолчала, но на этот раз тишина была пропитана ужасом. А всего мгновение спустя из нее полились гневные слова.

— Нет. Ни за что! Он же не думает… не после того, что с тобой сделал Роберт? Не после того, что сделал с тобой этот больной урод! Пусть даже не думает об этом, Таня, иначе я отправлюсь в Японию и выбью из него эту дурь.

У меня перехватило дыхание и я крепко зажмурила глаза от упоминания Роберта, который был моим парнем и женихом долгие три года. Вернее, он был моим женихом по бумагам, но на деле он не был даже моим парнем.

Я отогнала эти мысли в сторону и сказала:

— Аглая, успокойся.

— Успокоиться? Ты хочешь, чтобы я успокоилась? — спросила она, а потом почти закричала: — Я была там, когда ты вернулась домой с таким видом, будто дементор только что высосал из тебя всю душу. Неужели Глеб с твоей матерью думают, что тебе недостаточно того жестокого обращения, которое они обращают на тебя? И ты хочешь, чтобы я была спокойна?

— Аглая, тише, — пыталась я успокоить подругу.

— Нет, не тише! — огрызнулась она в ответ, но, к счастью, на этот раз чуточку спокойнее. — Поскольку Глеб, по-видимому, решил снова вмешаться в твою жизнь, я в самом деле подумываю о поездке в Японию. Осталось всего лишь найти деньги.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась с ее решительного настроя заступиться за меня.

— Смейся сколько хочешь. Ты же знаешь, насколько я серьезна, когда принимаю решение.

И я тут же перестала смеяться.

Аглая обычно была довольно добродушной и непринужденной, но я ни раз видела, как она ссорилась с другими горничными и выступала против Харитона, уперто стоя на своем, поэтому сейчас я знала, что она не шутила.

Тогда я попыталась использовать логику.

— Аглая, с этим ведь покончено. К тому же, ты же знаешь, что именноГлеб приказал мне порвать с Робертом. Наверное, после того дня он понял, что Симонов мне не подходит.

— Ну-у-у знаешь, — начала она сочащимся от сарказма тоном, — я думаю, твой братец принял такое решение не из переживаний за любимую и единственную сестренку, а лишь потому что семейка Симоновых обанкротилась из-за неудачных инвестиций, только и всего. Впрочем, оно и к лучшему. Иначе бы я сейчас сидела за колючей проволокой за предумышленное убийство этого урода. И сяду, если твой брат не угомонится и не оставит тебя в покое! — с нажимом заявила Аглая.

Мне нечего было на это ответить.

— Так ты собираешься встретиться с Данилом или нет?

Я безропотно сдалась, глубоко вздохнув.

— А у меня есть выбор?

— У тебя всегда есть выбор, Таня, — последовал ответ подруги. — Просто ты всегда выбираешь легкий путь.

POV Даня

Я посмотрел налево и лучше бы я этого не делал.

Отвернувшись и не в силах этого больше терпеть, я застонал и уронил голову на кухонный стол.

— Орлов, может, ты оденешься? — пробормотал я.

— Отвали, — услышал я в ответ от своего почти голого лучшего друга, разгуливающего в одних трусах. — Ты сказал, что уходишь, так почему ты все еще здесь? Череп, блять, разве я только что не объяснил тебе эту ошибку? Какого черта ты опять лажаешь?

— Сейчас я даже не понимаю, что я не понимаю, — проворчал Череп, вызвав мою ухмылку.

— Я не знаю, как объяснить это еще проще.

— Хочешь сказать, что я обречен?

— Заткнись. Я думаю.

Хмыкнув, я поднял голову и уставился на них. Череп чесал голову, перебирая бумаги, разбросанные по столу. Леха что-то быстро черкал на очередном листе, а на его обычно безучастном лице появилось разочарованное выражение.

Я взглянул на часы. Было уже почти три. Пора было идти…

И я никак не мог дождаться встречи с Таней, но при этом одновременно боялся идти туда, не зная, каким будет исход моего чистосердечного покаяния во всех грехах, которые так много боли причинили моей Принцессе.

— Прекрати шуметь, Громов, — огрызнулся Череп. — Я не могу думать, когда ты стучишь своими дурацкими кольцами по столу.

Леха бросил на меня косой взгляд.

— Ты нервничаешь.

— Что? — удивленно спросил я.

Снова уткнувшись взглядом в лист, на котором Леха писал, он пробормотал:

— Ты иногда играешь со своими кольцами, когда нервничаешь.

Мои глаза невинно расширились.

— А еще, когда мне скучно. Может, мне сейчас просто скучно?

— Скучно ему, — проворчал лучший друг. — Если тебе скучно, помоги Черепу подготовиться к сессии. Не будь таким же бесполезным как Влад.

Я фальшиво усмехнулся, пытаясь не показать своего внутреннего волнения.

— Я скоро уйду, у меня свидание, — ответил я. — Не хочу приходить слишком рано, а то буду выглядеть отчаявшимся, — хотя именно таким я и был.

На это Череп фыркнул.

— Свидание? Тебе они еще не надоели? Эй, Лех, что мне делать с этой частью?

— Используй это уравнение, — Орлов подтолкнул к Черепу листок с карандашом, прежде чем повернулся ко мне: —Совет нужен?

— Ты прикалываешься? — язвительно отозвался я. — Мне не нужен совет от человека, который держит нож под подушкой и который не понравился родителям своей девушки.

— Пошел ты.

— Обязательно пойду. Сразу после того, как ты оденешься.

— Ты не можешь указывать мне, что делать в моем собственном доме, — мрачно пробормотал Леха. — Заведи себе уже наконец девушку, чтобы тебе было чем заняться.

— Я подумаю над твоим предложением.

Орлов приподнял бровь, а затем поднял еще одну, увидев, что я говорил серьезно. Его глаза комично расширились, от подобного заявления столь известного как я донжуана, на что я лишь усмехнулся.

Он ведь не знал всего, не знал о Тане. И не знал, что если бы я сделал другой выбор, то не стал бы этим самым донжуаном, имея одну единственную и неповторимую Принцессу.

Леха в недоумении спросил меня:

— Ты пьяный?

— Неа, — ответил я с довольной улыбкой.

— А похож.

— Это называется хорошее настроение, Леха.

— Может, вы заткнетесь? — рявкнул Череп. — Мне готовиться надо, а не слушать о любовных похождениях Громова!

— Ты просто завидуешь, что я обедал с Ксюшей, а ты нет, — я сложил руки на груди и одарил Черепа наглой ухмылкой. — И что она пообещала приготовить мне что-нибудь в следующий раз.

— Она так и сказала? — ошеломленно и чуть завистливо спросил Череп.

А вот у Орлова была совсем другая реакция на это заявление. Его лицо в одно мгновение потемнело и стало зловещим, отчего я нервно хмыкнул. Ему не понравилось, как я, по сути, навязался к Ксюше и напугал ее. Особенно Лехе не понравилось то, как я пожирал глазами милую улыбку Ксюши, но сугубо по его ревностной оценке.

Я встал и отошел от лучшего друга, вспомнив, что он еще в кафетерии хотел навалять мне. А я не хотел сегодня получить синяк под глазом и в таком образе заявиться к Тане. Хотя такой мой вид явно бы вызвал жалость с ее стороны, которая помогла бы завоевать ее доверие обратно, но это было бы нечестно…

— Ладно, я пошел. Пожелайте мне удачи, — заявил я, подмигнув парням.

Леха что-то проворчал с недовольным выражением лица и склонился над Черепом, который смотрел, как я уходил, и, как ни странно, не выглядел довольным.

Выйдя из дома лучшего друга, я замер, вобрал в грудь побольше кислорода и начал молиться, чтобы не сорваться во время исповеди перед Таней.

Глава 22. Сделай это

*Даня и Таня в возрасте двенадцати лет*

— Сделай это сейчас, сынок.

Мать крепче стиснула плечо Данила, впившись в него своими острыми ногтями, но он не почувствовал оттого боли. Нет, боль всё же была, но она исходила из его груди, душа его и медленно убивая. Потому как он знал — то, что он собирался сделать, то, что заставляла его сделать мать, приедет Данила к потере единственной девушки, которая была ему дорога.