— Может быть, — пробормотала я.

— Будь это не так — она бы любила ходить по магазинам, а она ненавидит это занятие. А всё потому, что она до жути нерешительна, — стояла Уля на своем.

Взяв плойку с моего туалетного столика, который теперь был захламлен косметикой, она принялась за последнюю незавитую часть моих волос.

Вернув взгляд к книге, я пробормотала:

— Я тоже не люблю ходить по магазинам, это отнимает слишком много сил и времени. Именно поэтому был давно придуман онлайн-шопинг. Может, стоило и Ксюшу познакомить с этим чудом технологий?

— Одежду нельзя заказывать онлайн, — воспротивилось Уля моему предложению. — В прошлый раз я заказала комбинезон красивого бирюзового цвета, а пришел цвета голубой бирюзы, представляешь?

— А это не одно и тоже?

— Конечно же нет! А представь Ксюшу на моем месте, если бы ей вместо бирюзового доставили бы комбинезон цвета циан, она бы даже не заметила разницы!

— Я бы тоже не заметили, — с усмешкой заключила я.

— Бескультурная невежда, — совсем без злобы процедила она. — Как можно не знать таких простых цветов? Я же не назвала цвет яйца странствующего дрозда.

— Господи, а такой есть? — спросила я, удивляюсь произнесенному названию.

— Да, он на три тона темнее бирюзового.

Я закатила глаза, поражаясь услышанному и с какой серьезностью об этом говорила Ульяна.

— И что плохого в том, чтобы ходить по магазинам? — уже в который раз я слышала этот вопрос.

— Всё.

— Не нуди, мы сделали это для Ксюши, практический опыт пойдет ей на пользу, — возразила Уля. — И так она перестанет носить безвкусную одежду.

— Ей все равно. Ее парню все равно. Почему тебе не все равно?

— Я действую на благо мира, — заявила Ульяна, возомнив из себя невесть кого. — Это должно быть недопустимо, чтобы такая красивая девушка, как она, одевалась так безвкусно.

При этих словах Ксюша подняла голову и нахмурилась.

— Вы говорите обо мне? — спросила она.

— Я сказала “красивая девушка”, — ответила Уля, перестав говорить шепотом. — А ты разве красивая?

Ксюша усмехнулась, хотя я ожидала увидеть обиду на ее лице.

— Ты все еще злишься, что не смогла убедить меня купить те туфли?

— Они идеально подходили к твоим ногам! У тебя такие стройные икры! А ты скрываешь их под джинсами и кроссовками! — возмущенно выпалила Уля. — Ты же блондинка. Ты должна соответствовать стереотипу.

Ксюша потеряла улыбку и нахмурилась.

— Ты имеешь в виду, вести себя как истинная блондинка?

— Именно!

Развеселившись, я закрыла книгу и стала наблюдать за спором этих двоих. Ульяна стояла перед нашей блондинкой, уперев руки в бока, а Соколова смотрела, вздернув брови.

На туалетном столике зазвонил мой телефон, отвлекший меня от развернувшегося мини-спектакля.

Опять он….

Громов снова без конца названивал мне.

— Мне нужно ответить на звонок, — сказала я девочкам, быстро взяв телефон в руки. — Я скоро вернусь.

— Давай я тебя накрашу, — предложила Уля, когда я выходила из своей спальни.

— Нет.

— Ксюш, ну пожалуйста.

— Нет!

Плотно закрыв за собой дверь и убедившись в отсутствии поблизости посторонних ушей, я подошла к окну и ответила на звонок.

— Перестань мне звонить, — прошипела я, обойдясь без любезного приветствия.

— Знаешь, что только что произошло? — проигнорировав мои слова, вкрадчиво спросил Громов.

— Мне все равно…

— Череп ударил меня.

— Ты меня не слышишь? Я говорю — мне все равно.

— Точнее, он хотел ударить, но промахнулся, в чем ему очень повезло, иначе бы я избил его тушу до полусмерти. И ты знаешь, что я мог бы.

Я стиснула зубы. Громов был слишком настойчив, непреклонен и уперт.

— Я уже рассказал тебе о том, что мы положили Рябинина в больницу. Так вот, если бы Череп ударил меня, он бы лежал в соседней от него палате. А знаешь, почему он пытался меня ударить? — хоть Данил и спрашивал меня, ему не требовался ответ, чтобы продолжить: — Потому что я не позволил ему войти в подпольный бойцовский клуб, где покалечили нашего друга. Мне было бы все равно, если бы он вошел внутрь, но Орлов бы пошел следом за ним, а я не хотел этого допускать, понимаешь?

Вздохнув, я прислонилась бедром к подоконнику и позволила Данилу говорить всё, что он хотел. Таким образом, без моего сопротивления, этот односторонний разговор закончился бы куда быстрее. И Громов бы больше не звонил мне, а Ульяна и Ксюша не получили бы лишнего повода поинтересоваться о звонившем мне человеке.

— И Рябинин, этот сопляк… Он устроил такой шум в больнице, не желая там оставаться, что довел свою мать до слез, а отчима до ярости. Тот даже не позволил девочкам навестить своего брата.

— Ты закончил? — спросила я устало.

Данил помолчал несколько мгновений, а потом сказал:

— Да, закончил. Я позвоню тебе позже еще раз.

— Пожалуйста, не надо…

Но на линии уже послышались короткие гудки.

Я с шумом вдохнула через нос и сжала телефон так крепко, что, будь я достаточно сильной, могла бы раздавить его вдребезги.

С тех пор как я в ярости позвонила Громову, узнав, что он изменил мне, точнее так подумав, он взял за правило звонить мне по самым глупым поводам и рассказывать обо всем, что происходило в его жизни и жизни его друзей.

Однажды он даже позвонил мне, чтобы сказать, что разбил одну из своих любимых коллекционных фигурок. В другой раз он позвонил мне, чтобы спросить, какой учебник для второкурсников самый тяжелый, чтобы он мог им проломить череп своего друга Черепа. Впрочем, я тогда даже посмеялась.

Потом он часто звонил, чтобы рассказать мне о состоянии Рябинина, о “Логове” и о том, как они все переживали, что Влад не выживет, когда увидели, как сильно он был избит.

Сначала, чтобы противостоять Громову и его бесчисленным звонкам, я снова заблокировала его номер. Но потом он стал звонить с другого номера, потом с еще одного, а когда у него закончились номера, этот придурок позвонил Ульяне, притворившись Эдиком, представителем первого курса, которому якобы нужно было срочно поговорить со мной. И я догадывалась, что следующим его шагом будет сближение со мной в живую, а не посредством звонков.

А я не хотела сталкиваться с ним.

Не хотела видеть его.

Не хотела дышать его воздухом.

Это было бы слишком сложно и больно для моего сердца.

Поэтому с тяжелым вздохом поражения я разблокировала его номер и просто стала отвечать на его звонки, сохраняя между нами то немногое расстояние, позволяющее мне оставаться целой.

Обычно наши разговоры длились не дольше пяти минут, и хотяменя бесило, что я все еще не могла от него отделаться, какая-то часть меня все еще была рада, что у нас была эта связь.

Очень маленькая часть, которую я пыталась заглушить и искоренить.

Громкий шум в спальне вывел меня из размышлений и заставил вернуться к девочкам. И какую картину я застала, вернувшись — Ульяна лежала на кровати и смеялась так сильно, что почти плакала, а Ксюша стояла рядом, сжав руки в кулаки. Она стояла спиной ко мне, а потому я слабо понимала, что случилось между ними двумя за мое недолгое отсутствие.

— Что здесь происходит? — требовательно спросила я.

Ксюша вздрогнула всем телом.

Затем она медленно повернулась ко мне.

И у меня отвисла челюсть, когда я увидела ее лицо.

За то недолгое время, что меня не было, Ульяна успела с толком поиздеваться над Ксюшей.

Такого вызывающего макияжа я еще в жизни не видела — черные тени с блестящими стрелками, тянущимися до самых висков, красная помада, сильно вышедшая за контур губ, темные графичные брови, нелепо смотрящиеся со светлым оттенком кожи и волос Ксюши. И весь этот боевой раскрас был сделан умышленно. Ни за что в жизни я бы не поверила, что Ульяна сделала это нечаянно.

Из меня вырвался непрошенный смех и мне пришлось прислониться к двери, чтобы не упасть. А хмурое лицо Соколовой вызвало еще более бурную реакцию с моей стороны и неконтролируемый смех в придачу.