По крайней мере, в одном отношении Kristallnacht сработала с точки зрения ефрейтора Гитлера. В то время, как в начале 1938 года СС жаловалось, что в предыдущие годы в Баварии "эмиграция практически замерла", евреи наконец покидали Германию толпами, что на протяжении 1930‑х Гитлер рассматривал как "окончательное решение еврейского вопроса".
Хотя Артур Вехслер, ортодоксальный еврей из Мюнхена и бывший штабной сержант из 1‑й роты, эмигрировал в Британию уже в 1933 году, большинство немецких евреев думали, что они смогут переждать режим ефрейтора Гитлера. Как позже заявил Вехслер, он тоже не представлял, что вожди Третьего Рейха будут пытаться истребить евреев Европы. В то время, как к концу 1937 года примерно 70 процентов евреев Германии всё ещё оставались в стране их рождения, то к моменту начала Второй мировой войны эмигрировали их эмигрировало от 50 до 60 процентов – эти цифры хорошо соответствуют общинам, в которых жили еврейские ветераны 16‑го полка. Вкратце, поскольку после пяти лет жизни в Третьем Рейхе всё ещё не укоренилось масштабное массовое национал-социалистическое движение, нацеленное на вытеснение евреев из Германии, гитлеровский режим вынужден был повернуть контролируемую сверху демонстрацию насилия и запугивания в направлении антисемитского крестового похода ефрейтора Гитлера.
Среди эмигрантов, которые покинули Германию в результате нового, идущего сверху антисемитизма, был Юстин Фляйшман, который до того продолжал жить в своей квартире в западной части центра Мюнхена. Решив в 1939 году, что его жизнь в Германии потеряла смысл, он вместе со своей семьёй переехал в Америку, где в конце концов поселился в Питтсбурге. Подобным образом летом 1939 года Александр Вормсер и Эрнст Диспекер, оба награждённые Железным Крестом, решили, что в стране, которая некогда их наградила, для них больше не было места. Вормсер отплыл в Америку, прибыв в Нью-Йорк 17 августа 1939 года. Бывший еврейский военный доброволец из 16‑го полка в конечном счёте поселился в Буффало в северной части штата Нью-Йорк, в то время как Диспекер, бывший в полку Листа офицером, нашёл новый дом в городе Нью-Йорк на Манхэттене. Позже в тот год Лео Сихель, стоматолог, служивший в 9‑й роте, также эмигрировал в США, а Гуго Нойман, ветеран из той же роты, живший в Мюнхене, эмигрировал в Испанию. Кроме того, Георг Ден, офицер и археолог, близкий к Альберту Вайсгерберу и бывший одним из авторов официальной истории полка и который, как и Гитлер, заслужил Железный Крест 1‑й степени во время войны, эмигрировал в Южную Америку. В Кито он стал очень активным в местном лютеранском приходе. Причина эмиграции друга Вайсгербера остаётся неясной. Тем не менее Фриц Видеман, который очень хорошо знал его, описывал его как еврея, и предполагает, что один из родителей Дена или оба они были евреями и потому похоже, что Ден покинул страну от расового преследования.
После Гуго Гутман осознал, что он тоже должен сбежать из страны со своей семьёй до того, как это станет слишком поздно. После того, как его друг в муниципалитете Нюрнберга нелегально выдал ему паспорт, он смог покинуть Германию в конце февраля 1939 года с помощью генерального консула Бельгии в Кёльне, ещё одного своего друга. Затем он устроился со своей семьёй в Брюсселе. В соответствии с неподтверждённым сообщением в американской газете в 1941 году, это опять был Фриц Видеман, кто помог ему и, якобы довольно странно, был полезен в вывозе Гутмана из страны. И судьба еврейских ветеранов полка Листа, и жалобы на относительное отсутствие расового антисемитизма в общинах бывших еврейских товарищей Гитлера тем самым уверенно указывают на то, что суть идеологии ефрейтора Гитлера в действительности не имела отклика у большинства людей его полка, и что попытка Гитлера расширить свою популярность в народе после 1933 года в действительности не работала. Тем не менее в относительных величинах, разумеется, поддержка Гитлера среди людей 16‑го полка после 1933 года росла. В то время, как до прихода Гитлера к власти лишь небольшое число ветеранов полностью поддерживало нацистскую партию, вступая в неё, существенное меньшинство ветеранов вступило в партию своего бывшего собрата по оружию после 1933 года.
В то время, как мы видели, только 2 процента ветеранов полка Листа вступили в партию Гитлера к 1933 году, между 1933 и началом Второй мировой войны ещё 12,2 процента вступили в NSDAP. Те из ветеранов, кто вступил в партию своего бывшего товарища после 1933 года, сделали это по различным причинам, от подлинной идеологической убеждённости в дело Гитлера до приспособленчества. Одним из приспособленцев был доктор Альберт Хут, ветеран полка Листа, карьерист и чиновник в баварском агентстве занятости населения. Он вступил в СА во второй половине 1933 года для того, чтобы не быть обязанным стать членом нацистской партии. Но Альберт Хут всё равно стал членом NSDAP, когда в 1937 году члены СА автоматически были зачислены в партию Гитлера. Двумя другими новобранцами дела Гитлера были Эрнст Тегетхоф и Франц Айгнер. Первый был переводчиком в штабе полка во время войны, а другой, католик, был ветераном 1‑й роты и полицейским из Мюнхена. Оба вступили в NSDAP в 1933 году, причём Айгнер также стал членом национал-социалистической ассоциации ветеранов и Национал-социалистического Союза воинов Рейха (NS-Reichskriegerbund). Однако на этом Айгнер не остановился. Для того, чтобы поступить в отдел криминальных расследований полиции Мюнхена, он вступил в гестапо в 1938 году.
В то время, как поддержка Гитлера среди ветеранов полка Листа таким образом выросла ко времени начала Второй мировой войны, уровни роста были жалкими в сравнении с заявлениями страдавшего манией величия Гитлера. Продолжавшийся низкий уровень недвусмысленной и безоговорочной поддержки их бывшего товарища по Великой Войне среди людей 16‑го полка не был таким необычным, как можно было бы подумать. Из анонимного почтового опроса среди 715 случайно выбранных немцев относительно их политических предпочтений во времена Третьего Рейха, произведённого в 1985 году, достоверно известно, что только 18 процентов немцев абсолютно "позитивно" рассматривали национал-социализм. Эта цифра почти точно такая же, как процент ветеранов 16‑го полка, вступивших в нацистскую партию.
***
Если так мало ветеранов полка Листа, так мало людей в призывных регионах 16‑го полка и так мало немцев в целом полностью поддерживали Гитлера, как тогда он сумел оставаться во власти более двенадцати лет, развязав войну и геноцид на беспрецедентном уровне? Часть ответа состоит в том, что режим Гитлера преуспевал в большой степени на частичной поддержке. Хотя лишь меньшинство ветеранов 16‑го полка безоговорочно восприняло все аспекты нацистской идеологии, гораздо большее их число оказывало частичную поддержку Гитлеру.
Хороший пример такого рода – безусловная поддержка, которую оказал Гитлеру Антон фон Тубойф. Находясь во власти, Гитлер продолжал обожать фон Тубойфа. В 1935 году он даже задним числом произвёл его в полковники. Но всё же фон Тубойф упрямо отказывался вступить в нацистскую партию. Мало что известно о собственных политических убеждениях фон Тубойфа, но большинство признаков указывают на то, что он был таким немецким консерватором, кто никогда не стал бы голосовать за нацистскую партию, но тем не менее рассматривал национал-социалистов как полезных политических союзников. Некоторые из членов семьи Тубойфа активно поддерживали партию Гитлера с самого начала. В его семье действительно были члены СС и ветераны провалившегося coup d'etat Гитлера в 1923 году. Тем не менее брат Тубойфа, профессор в университете Мюнхена, протестовал против увольнения еврейских учёных в 1933 году. Племянница Тубойфа между тем вышла замуж за еврея. В ноябре 1944 года и она, и её муж были арестованы. Она пережила войну, в то время как её муж стал жертвой Холокоста. И сестра Тубойфа, и её дети оказались в лагере для интернированных. Каковы бы ни были точные политические убеждения фон Тубойфа, он ни вступил в нацистскую партию, ни оказывал активного сопротивления Гитлеру. Вследствие существования большого числа немцев, подобных фон Тубойфу, для нацистского режима было легко оставаться у власти даже без поддержки абсолютного большинства.
