Александр Мориц Фрей также несомненно не поддерживал рассказ Гитлера о полке Листа. С конца войны он продолжал писать пацифистские антивоенные рассказы о психических и физических шрамах, которые война оставила на ветеранах. Во время случайных встреч с Гитлером в его любимом кафе, расположенном в фешенебельном Хофгартене в Мюнхене, Гитлер – который предпочитал избегать личных конфронтаций – всегда мимолётно приветствовал его, но быстро отводил взгляд в сторону. У Амана между тем не было такого малодушия. Когда он столкнулся с Фреем, то сказал ему: "Этот Гитлер, у него всё получится!", добавляя, что было большой ошибкой не вступить в нацисты: "Ты пожалеешь об этом!" Но всё же у Фрея не было намерения изменить своё мнение.
В 1929 году Фрей опубликовал автобиографическую повесть о своём опыте войны под названием Die Pflasterkasten ("Лекари"), описав историю полка Листа "глазами санитара при носилках для раненых". Книга была также опубликована в Британии и в Америке в 1930 и 1931 годах под названием "Нёсшие крест", а социал-демократическая газета Vorwarts и Daily Herald в Британии также напечатали повесть по частям. Главный герой повести, прообразом которого был сам Фрей, заявляет в Die Pflasterkasten: "Я хочу, хочу, хочу рассказать правду – я хочу сказать: военные и война – это самая дурацкая, бесстыдная и невежественная пошлость в мире". Повесть вскоре стала целью ожесточённых нападок со стороны правых газет, после которых Фрей возобновил свою горькую критику на офицеров полка Листа:
Эти вещи, о которых я написал, я пережил в действительности – и пережил более ужасно, чем описал их. Эти офицеры, которые выращивали для себя грибы, вместо того, чтобы присматривать за больными солдатами, которые прятались в блиндажах, когда начинался артиллерийский обстрел, которые хотели наказать санитара, потому что тот не носил санитарной эмблемы, которую он даже не должен был носить, которые были пьяны, когда должны были быть трезвыми – я могу назвать по именам этих офицеров, и у меня есть свидетели, которые могут подтвердить истинность этих заявлений.
В конечном счёте Александр Мориц Фрей, Корбиниан Рутц и их товарищи вели проигранное сражение, когда массы разочаровавшихся избирателей шли поддерживать партию Гитлера после огромного хаоса мирового экономического кризиса, готовые поверить обещаниям Гитлера вывести Германию из кризиса и готовые выслушивать его военные рассказы о Kameradschaft как источнике вдохновения новой и объединённой Германии. Только теперь в ситуации чрезвычайной экономической неустойчивости NSDAP как "универсальная партия протеста" получила широкую поддержку. Любой довод, который утверждает, что подъём нацистской партии не был результатом экономического и политического кризиса конца 1920‑х и начала 1930‑х, но что немцы всё время хотели стать нацистами, поскольку они мечтали с 1914 года о единстве и национальной общности всех немцев, игнорирует тот факт, что на первых национальных выборах после экономического кризиса за партию Гитлера голосовало в 13,5 раз больше немцев, чем на выборах до кризиса. Что, однако, примечательно, это то, что не-баварцы оказали Гитлеру существенно большую поддержку (за него голосовало 37,9 процентов немецких избирателей). Большая часть поддержки Гитлера в Баварии пришла из её протестантской северной части. В Верхней Баварии, откуда пришло большинство людей полка Листа, только 25,8 процентов избирателей поддержали национал-социалистов. Другими словами, ни на одних свободных выборах более одного из четверых людей в основном призывном регионе 16‑го полка не голосовало за Гитлера.
Ко второй половине 1932 года популярность Гитлера уже дошла до максимума. Гитлер проиграл выборы президента с большим отрывом от Гинденбурга. Более того, когда в ноябре 1932 года немцам пришлось вновь пойти на выборы, поскольку парламент стал неуправляемым, нацистская партия потеряла огромное количество голосов. Ефрейтор Гитлер думал, что всё потеряно, что он потерял движущую силу, и у него нет шанса когда-либо стать канцлером или президентом.
Гитлеру также приходилось опасаться, что его военные рассказы в конце концов будут раскрыты как подделка, когда генерал Курт фон Шляйхер, архиконсервативный последний рейхсканцлер перед приходом Гитлера к власти, а в то время ещё министр обороны при канцлере Франце фон Папене, услышал от журналистов, что в действительности лечение Гитлера в Пазевалке было весьма отличавшимся от собственного повествования Гитлера. Понимая, какую цену эта информация может иметь для его стратегии расколоть национал-социалистов и тем самым предотвратить приход к власти фашистской диктатуры, фон Шляйхер приказал офицерам из военной разведки конфисковать историю болезни Гитлера из архива бывшего армейского госпиталя в Пазевалке. Однако фон Шляйхер трагическим образом решил не использовать немедленно историю болезни, а хранить её в сейфе. Его решение не использовать папку немедленно было колоссальной ошибкой. В январе 1933 года, по настоянию консерваторов, глупо полагавших, что они смогут управлять Гитлером, фон Шляйхер был смещён с поста канцлера и заменён ефрейтором Гитлером в величайшем промахе и просчёте двадцатого столетия спустя лишь четырнадцать лет после окончания первой войны Гитлера.
12. Рейх ефрейтора Гитлера
(1933-1939 гг)
В 1934 году по случаю двадцатой годовщины начала войны газеты, как в Германии, так и за границей, массово перепечатывали фотографию, изображавшую Гитлера на Одеонплац в августе 1914. Тем самым они распространяли то послание, которое Гитлер пытался передать людям многие годы: что он был человеком из народа, что его добровольное поступление в армию было представительным для немецкого народа в целом, и что война дала рождение новой и более равноправной Германии, Третьему Рейху Гитлера.
Спустя два месяца нацистская пропагандистская машина организовала грандиозное воссоединение полка Листа, событие, полное пышных зрелищ, демонстрирующих символы прошлого и настоящего Германии, тем самым представляя новое государство как будто бы органичный и естественный продукт истории Германии. По всему Мюнхену были развешаны флаги по поводу двухдневного события 13 и 14 октября 1914 года. Празднества отображали службу во дворе казарм, в которых Людвиг III инспектировал людей 16‑го запасного пехотного полка в 1914 году перед отправкой их на фронт. Празднества также проводились в зале ратуши перед мемориальным стендом в честь полка Листа, а также в одном из пивных залов Мюнхена. Они также включали марш по улицам Мюнхена, прошедший мимо штаба нацистской партии и Одеонплац.
На встрече присутствовало лишь относительно небольшое число ветеранов полка Листа. В числе участников были как не-нацисты, такие как Алоиз Шнельдорфер, так и убеждённые нацисты, такие как Якл Вайс и Игнац Вестенкирхнер. Ветераны полка Листа, такие, как Ганс Остермюнхнер – знакомый снайпер Гитлера времён войны и бывший член местной милиции, который прятал пулемёты на своей ферме во времена Веймарской республики, прежде чем они были конфискованы в 1933 году, – оставались в своих деревнях, не чувствуя склонности ни к идеологии Гитлера, ни к полку в целом. Предчувствуя это, нацистские организаторы включили в празднования большое число людей из СС, штандарта СА "Лист" (подразделение СА, названное в честь полка Листа), регулярную германскую армию, почтовые службы Германии, а также группу детей, кадры из гитлерюгенда и представителей ассоциаций ветеранов различных других полков, одетых в исторические костюмы. Все эти "дополнения" обеспечивали хорошие возможности для фотографирования в соответствии с заявлением Гитлера о том, что ветераны 16‑го полка почти единодушно поддерживали его.
Нацистская пресса обеспечила, чтобы немцам даже в самых дальних уголках нового рейха Гитлера стало известно о воссоединении полка фюрера и о символическом значении, которое нацистская пропаганда придала ему. Например, Illustrierter Beobachter, основной глянцевый журнал Третьего Рейха, опубликовал фоторепортаж о событии. Тем временем Völkischer Beobachter использовал событие ещё раз для втолковывания в массы той мысли, что Гитлер возник как неизвестный, обычный солдат из рядов людей полка Листа для спасения Германии.
