***

Между тем наступление 15 июля, обычно известное как Вторая битва на Марне, было грандиозным провалом. Верно, что в первые три дня немецкие войска смогли захватить некоторую территорию и пересекли реку Марна. Полк Листа принимал участие в этой атаке посреди холмов, виноградников и лесов к юго-западу от Реймса в роли вспомогательной части. Однако французы хорошо подготовились к германскому наступлению. Более того, к ним присоединились 28 000 свежих американских солдат, и на четвёртый день сражения франко-американские силы начали свою контратаку. Ефрейтор Гитлер и его товарищи вынуждены были убегать, чтобы спастись. Когда они бежали обратно через Марну по самодельному мосту, сделанному из дверей и другого подручного материала, несколько солдат, как говорили, потеряли равновесие на скользкой поверхности моста и утонули. Даже Людендорф, Гинденбург и кайзер, в конце концов, поняли, что весеннее наступление немцев выдохлось и провалилось. Исчерпавшая ресурсы Германия проиграла войну. Однако Гинденбург и Людендорф упрямо продолжали гнуть свою линию.

Весеннее наступление стоило жизней 482 человек в полку Листа. В целом германская армия потеряла более 880 000 человек между мартом и июлем 1918 года. Наступление привело к глубокому разочарованию в вооружённых силах Германии. Тем не менее, в отличие от штурмовых и серьёзных боевых частей, а также в отличие от фронтовых солдат 16‑го полка, вспомогательный персонал штаба полка Листа держали подальше от самых тяжёлых боёв. Таким образом, для Гитлера было возможно изображать германское весеннее наступление 1918 года как блистательное и эпическое предприятие. В Mein Kampf он заявлял, что "снова были слышны энергичные возгласы победоносных батальонов, когда они закрепляли последние венки бессмертного лавра на штандартах, посваящённых ими Победе". По контрасту с этим, 6‑я армия Германии в середине апреля докладывала, что "войска не идут в атаку, несмотря на приказы. Наступление застопорилось".

Гитлер не рассматривал окончательный провал военных усилий Германии весной и летом 1918 года как логическое следствие наступления, которое из-за ограниченных ресурсов Германии, вероятно, было обречено с самого начала. Действительно, в 1918 году у союзников было в шесть раз больше моторных транспортных средств, чем у немцев. Подобным образом девяносто германских танков в 1918 году было ничтожно малым количеством по сравнению с тысячами танков в распоряжении Великобритании, Франции и их союзников. Весеннее наступление было рискованным планом "всё или ничего", который не мог продержаться месяцы. Как во время подготовки к весеннему наступлению отметило командование группы армий, возглавляемое кронпринцем Руппрехтом, "совершенно исключено, что мы станем вести войну на истощение, подобную той, что вели британцы и французы на Сомме и при Аррас. Месяцы сражений – это не для нас. Мы должны сразу же произвести прорыв".

Таким образом, весеннее наступление было проиграно на самом фронте, а не в тылу. Тем не менее, Гитлер, во всяком случае, с момента своего тюремного заключения, последовавшего за провалом переворота в 1923 году, не воспринимал это таким образом. Вместо этого в послевоенном мире он станет обвинять бастовавших рабочих на производстве боеприпасов, прессу Германии, и социал-демократических политиков, призывавших к переговорам о мире, "духовный саботаж" и предателей, нанёсших германской армии удар в спину. Он не осознал, что даже без каких-либо промышленных беспорядков в тылу, наступление Германии продержалось бы в самом лучшем случае ещё лишь несколько дней.

Вместо того, чтобы остановиться, когда это ещё было возможно, Гинденбург и Людендорф использовали полк Листа в наступлении, которое было в конечном счёте обречено с самого начала или по меньшей мере с того момента, когда стало ясно, что немцы не смогли разбить британцев или французов одним молниеносным ударом. В результате этого злополучного решения умеренно высокий боевой дух людей 16‑го полка, бывший таким в начале 1918 года, совершенно испарился к концу весеннего наступления. Дисциплина и моральное состояние среди людей воинской части Гитлера падали катастрофически и они не восстановились.

С моральным состоянием в тылу дело обстояло не лучше. Например, владелец кинотеатра в Мюнхене летом 1918 года понял, что пропагандистские фильмы больше не будут воздействовать, поскольку люди не желали видеть картины войны. Баварское военное министерство между тем пришло к заключению, что "способность людей к сопротивлению и их готовность к самопожертвованию пострадали ещё более; из месяца в месяц они снижаются всё тревожнее… Это происходит не только в городах, но и – в соответствии с неоспоримыми свидетельствами – особенно в сельской местности". Министерство повсюду видело "широко распространённый пессимизм". Все попытки противостоять падению боевого духа были тщетны вследствие отрицательных сообщений от солдат баварских воинских частей, поступавших обратно в регионы призыва полка Листа:

Используя все необходимые средства, военные и гражданские власти в тылу работают над поднятием боевого духа и убеждением отечества в неизбежной необходимости его упорства. К несчастью, эта работа постоянно встречается с неоспоримо доказанным сопротивлением фронтовых солдат, находящихся в отпусках на родине, чьи рассказы обо всём, касающемся войны, всё ещё продолжают находить абсолютную веру на их родине. Военное министерство пришло к заключению, "что большое количество людей злоупотребляют этим правом, данным им тылом, распространяя наиболее дурацкие истории о кайзере, о питании на фронте, о жизни офицеров как на фронте, так и за линией фронта, о потерях… и относительно их взаимоотношений с не-баварским контингентом".

В завершение весеннего наступления 16‑й полк провёл остаток июля, помогая удерживать новую линию обороны на месте проигранной Второй битвы на Марне. Германская армия была теперь вынуждена обратиться к оборонительной стратегии против быстрой последовательности тактических ударов союзников, которые станут признаком сражений на Западном фронте на оставшийся период войны. В конце июля измождённый и понесший большие потери 16‑й полк был снят с линии огня и перемещён на север к Ле Като, примерно в 40 километрах к востоку от того места, где полк сражался во время битвы на Сомме. Это здесь 4 августа 1918 года произойдёт инцидент, который более, чем что-либо иное, создаст миф о Гитлере как о смелом и выдающемся солдате: Гитлер был награждён Железным Крестом 1‑й степени, высочайшего отличия в вооружённых силах Германии, возможного для людей его ранга. Во времена Третьего Рейха единственными военными наградами, которые будет носить Гитлер, был его Железный Крест и знак за ранение.

До настоящего времени Железный Крест Гитлера обыкновенно рассматривался как свидетельство того, насколько опасной была его жизнь в качестве посыльного. В действительности он вовсе об этом не свидетельствует. Несомненно, что награждение Железным Крестом 1‑й степени солдат в звании ниже сержанта было делом чрезвычайно редким. В соответствии с газетными данными к лету 1918 года Железными Крестами 1‑й степени были награждены более 51 000 офицеров и около 17 000 сержантов по сравнению со всего 472 Железными Крестами 1‑го класса у солдат. Обычные солдаты обыкновенно в самом лучшем случае получали Железный Крест 2‑й степени. Между ноябрём 1914 и маем 1918 года Железный Крест 1‑й степени получили восемьдесят семь человек в полку Листа. Из них только два получили рядовые солдаты. Во всех остальных частях 6‑й запасной дивизии за этот период Железный Крест 1‑й степени получили ещё только шесть человек в звании ниже сержанта.

Всё это должно было подтвердить, что Гитлер был чрезвычайно смелым солдатом, более смелым, чем почти все другие люди в полку. Однако Йозеф Штеттнер в своей газетной статье 1932 года указал, что такое толкование награды Гитлеру неверно. В действительности, говорит он нам, рядовые солдаты чаще всего награждались Железным Крестом 1‑й степени в том случае, если они принадлежали к вспомогательному персоналу за линией фронта, добивавшемуся своего в полковом штабе с помощью лести. Сражавшихся на фронте солдат награды обходили: