Временами, находясь в Лилле, Гитлер усаживался на стенах или на скамейках и вынимал свой альбом для рисования. Пока он зарисовывал уличные сцены в том же стиле, в котором он рисовал почтовые карточки в Мюнхене до войны, некоторые из товарищей Гитлера перемещались из местных баров в публичные дома, расплодившиеся с начала германской оккупации, в которых за несколько марок солдаты полка Гитлера могли покупать секс. Как было написано во французском романе военного времени, немецкие оккупанты чувствовали, что "у них есть двойное право на благосклонность всех женщин и девушек, поскольку они являются одновременно и повелителями, и завоевателями". Гитлер, подобно многим женатым солдатам-католикам из сельской местности Баварии, тем временем избегал солдат, которые спали с проститутками или местными женщинами. Часто рассказываемая история, что Гитлер во время войны породил сына, безусловно, является ложью.
У собратьев Гитлера по оружию не возникало трудностей в исполнении их сексуальных желаний. Как отметил французский офтальмолог уже в конце ноября 1914 года, "немецкие солдаты очень любят свою форму, и я должен признать, что носят они её очень хорошо. Так что прекрасный пол [ведёт себя по отношению к германским солдатам таким образом, что не создаёт] почти никакого высокого мнения о их "любви к своему отечеству" или добродетели женщин Лилля. Я цитирую следующее мнение офицера из штаба коменданта города: 'Все женщины здесь шлюхи'". Оскар Даумиллер между тем отметил в начале 1915 года: "Долгое пребывание в одном месте позволяет людям узнать обитателей города и деревни и предоставляет им возможность создания отношений с местными девушками и женщинами".
Дрянные романы военного времени – с такими названиями, как Kriegsbraute ("Невесты войны"), Die Schwester des Franktireurs ("Сёстры партизан"), Deutsche Liebe, Deutsche Liebe ("Немецкая порка, немецкая любовь") – также вдохновляли солдат 16‑го запасного пехотного полка завязывать любовные знакомства с местными женщинами в Лилле и в деревнях и городах за линией фронта. Когда Герман Мундерляйн, один из армейских протестантских капелланов в 6‑й дивизии, должен был написать рапорт о своей работе до последнего времени, он нелестно отзывался о поведении людей полка Листа и его соседних полков. Он считал, что в подразделениях 6‑й дивизии в изобилии были проблемы с "алкоголем, беспорядочными половыми связями, агрессией и злой критикой, воровством, неповиновением, материализмом, падением в безразличие и апатией". Офицеры частей, полагал он, были столь же плохи. Они не только проявляли "антисоциальное поведение по отношению к солдатам", но и потребляли алкоголь в избыточных количествах и были столь же развратны и неразборчивы в половых связях, как и рядовые.
Проблема была настолько широко распространена, что командование 6‑й армии чувствовало потребность устроить специальные отделения в армейских госпиталях за линией фронта для страдающих от венерических болезней. В деревнях, которые посещали солдаты полка Листа, военные власти вывесили объявления, предупреждавшие Гитлера и его товарищей об опасностях венерических болезней: "Предупреждение: Солдаты! Берегите своё здоровье! Все проститутки, официантки и распутные женщины заражены болезнями!" Армейские доктора полка Листа даже должны были составить секретный список солдат, которым были выданы презервативы, так, чтобы иметь возможность наказывать любого, кто заразился венерической болезнью, за их неиспользование. Вскоре возникли утверждения, что французские врачи намеренно не лечили проституток и других женщин, болеющих венерическими болезнями, должным образом, чтобы использовать их как тайное оружие против немецких солдат. Как заявлял Оскар Даумиллер, "одна женщина хвасталась, что она 'уложила' больше немцев, чем это сделали многие французы на фронте". 6‑я запасная дивизия была очень обеспокоена распространением проституции и попытками солдат её частей заигрывать с французскими женщинами за линией фронта. К январю 1915 года специальные патрули военной полиции ходили по улицам Комине, чтобы предотвратить установления отношений солдатами полка Листа с местными женщинами или посещения публичных домов.
С войной пришла, разумеется, также опасность изнасилований, осуществлявшихся солдатами. Изнасилования во время Первой мировой войны не были результатом ожесточения военного времени, присущим этой Великой войне. Изнасилования, несомненно, были приметой всех военных конфликтов на протяжении истории, и они происходили на всех фронтах во время Первой мировой войны. В то время, как война способствует общему увеличению криминального поведения среди солдат, возрастание в целом выше для половых преступлений. Невозможно сказать, насколько широко распространена была проблема изнасилований среди солдат 6‑й дивизии. Тем не менее, нам известен по меньшей мере один случай, который произойдёт в начале 1918 года в Пикардии, когда солдат одного из соседних с полком Листа полков изнасилует 11‑летнюю девочку и совершит попытку изнасиловать другую женщину в той же деревне.
Регулярные посещения публичных домов товарищами Гитлера в то время, как Гитлер гулял по улицам Лилля, являются напоминанием о том, что поездки в Лилль, равно как и жизнь в деревнях и маленьких городах за линией фронта, таких, как Фурнэ или Габордин, приводили к регулярному взаимодействию с местным населением. История этого взаимодействия и пленительна, и рискованна. Даже размещение иностранных войск в "дружеских" странах неминуемо вело к напряжению с местным населением, как, например, очевидно в разграблении и поджоге квартала красных фонарей в Каире австралийскими войсками на Страстную Пятницу. Однако любое столкновение оккупационных войск во враждебном окружении непременно высвобождает силы – сотрудничество, сопротивление, равно как и соблазн жёсткой оккупационной политики – которые гораздо более взрывоопасны.
Совершенно неудивительно, что многие из собратьев Гитлера по оружию распутничали и пьянствовали вокруг Лилля весной 1916 года. Более показательными в отношении развития их политических воззрений и их мнения о враге являются их взаимоотношения с местным французским населением на ежедневной основе.
Для людей полка Листа их отношения с местным французским населением должны были преодолеть разрыв между необходимостью, которую ощущали германские военные планировщики, например, принудить местных людей работать для них и склонить местное население к сотрудничеству с ними (в особенности с того времени, как целью немцев стало действовать как можно больше через местные институты) и не заниматься какой-либо деятельностью, которая может быть использована вражеской пропагандой против них. Потенциал для напряжённости увеличивался вследствие необходимости для германских оккупационных сил добывать себе средства пропитания на месте, поскольку немцы вынуждены были испытывать гораздо более критический недостаток ресурсов, чем их противники. Этот относительный дефицит был результатом меньшей выработки продукции в Германии и в союзных с ней странах в сравнении с валовым продуктом её противников, а также блокады Германии союзниками. Таким образом, немцы столкнулись с мучительной дилеммой: не приведёт ли слишком мягкое обращение с населением на оккупированных территориях к чрезмерному истощению ресурсов Германии и тем самым к увеличению возможности проигрыша Германией войны.
Для местных французов их взаимоотношения с личным составом полка Листа были окрашены трудностью жонглирования между соперничающими обязательствами лояльности при оценке того, как наилучшим образом пройти через войну, защищая при этом интересы их семей, как например это выражено в случае с французом в Фурнэ. Этот человек согласился сотрудничать в "Арденнской газете" (Gazettes des Ardennes), которую германские оккупационные власти печатали во Франции. Тем не менее, как только он начал работать для немцев, он стал беспокоиться, как он говорил немецким оккупантам в ноябре 1915 года, что его могут "линчевать его соотечественники" в Фурнэ. Аналогичным образом, некий врач, вёдший дневник, был возмущён поведением некоторых из своих соотечественников: "Между делом я упомяну об омерзительном поведении наших местных полицейских. Они раболепствуют перед немецкими офицерами и во время операций по реквизиции, проводимых немцами, ведут себя с подобострастием, сравнимым с соучастием". Другие коллаборационисты действовали в городах и деревнях иных, чем их собственные, чтобы предотвратить репрессалии от своих соседей.
