Фридолин Золледер позже будет вспоминать, что жизнь в Фурнэ была совершенно отличавшейся от жизни в окопах: "Прекрасное летнее солнце во Фландрии и прохладный бриз, дующий с моря, дают возможность пехотинцам – которые располагаются на расстоянии доброго часа ходьбы в тихих жилищах за Фромелле, где французские дети играют в "магазин" с осколками гранат и шариками шрапнели, – вскоре забыть ужасы окопов". Фурнэ, существовавший на протяжении тысячи лет и давно уже миновавший пик своего процветания, состоял главным образом из длинных рядов скромных кирпичных зданий. И всё же элегантный замок восемнадцатого века, эстрада для оркестра в центре деревни, а также небольшая церковь напротив эстрады того же вида, что может быть найдена в каждой деревне в католических регионах Баварии, придавали Фурнэ очарование и чувство дома и принадлежности, что было сильным контрастом жизни в окопах. В то время как в замке размещался штаб 12‑й запасной бригады, штаб 16‑го запасного пехотного полка располагался в доме местного государственного нотариуса, одном из наиболее элегантных домов в Фурнэ. Рядовому Гитлеру и его товарищам посыльным была выделена комната в здании, прилегающем к задней части главного здания.
Главной задачей Гитлера в качестве посыльного полкового штаба было передавать сообщения в штабы батальонов полка. Работа по передаче сообщений в окопы была главным образом возложена на посыльных батальонов и рот. Это не означает, что он никогда не был в окопах, но в обычной ситуации это не было его обязанностью. Основной опасностью для Гитлера был артиллерийский огонь за линией фронта, а не пулемётный и винтовочный огонь или какие-либо другие смертельные опасности окопной жизни, как, например, взрывы мин прямо под немецкими окопами. Заявление Карла Липперта в 1940 году, что Гитлер и он попали под сильный пулемётный огонь на перекрёстке дорог в Мессинес, является безосновательным. Никакой согласованный пулемётный огонь не достиг бы Мессинес из британских позиций у подножья гряды Мессинес. Подобным образом доказательство Игнаца Вестенкирхнера чрезвычайной опасности должности Гитлера – а именно то, что требовалось использовать двоих посыльных для обеспечения того, что, по крайней мере, один посыльный доставит сообщение, – следует рассматривать с большой осторожностью. В действительности, по словам начальника Гитлера Фрица Видемана, отправлять двоих посыльных было стандартной процедурой, которой во время войны редко следовали в полку Листа вследствие недостатка людей. Более того, заявление Брандмайера о том, что Гитлер взял его обязанности на себя на две недели, является фальшивкой. Даже если бы Гитлер вызвался сделать это, ему было бы просто невозможно исполнять обязанности двух посыльных, если только он не отказался полностью от сна на две недели.
Трудно найти что-либо точное в утверждении в одной из стандартных биографий Гитлера о том, как он спас заместителя командира полка в Гелувелт в конце октября, в соответствии с которым, как мы видели, "под тяжёлым огнём Гитлер, бывший теперь полковым посыльным, нашёл санитара, и они вдвоём оттащили заместителя [командира полка] в тыл на пункт перевязки". Для начала, Гитлер ещё не был полковым посыльным, когда полк Листа сражался у Гелувелт, и, таким образом, не был приписан к полковому штабу. Более того, заместитель командира полка – биограф Гитлера, по-видимому, имеет в виду полкового адъютанта, лейтенанта Филиппа Шнитцляйна, поскольку не было такой должности, как заместитель командира полка, – был ранен 31 октября у Гелувелт. Однако в тот день рота Гитлера провела время в относительном спокойствии бывших британских окопов снаружи парка замка Гелувелт. Так что Гитлер не был где-либо рядом с Шнитцляйном "под тяжёлым огнём". Более того, изображение Гитлера как "воплощение фронтового солдата" более схоже с того рода описанием, какое предпочитала давать нацистская пропаганда, чем точное изображение посыльного. Кроме того, Гитлер не проведёт три месяца в битве на Сомме. В действительности, как мы увидим, Гитлер проведёт в этом сражении только четыре дня.
Всё-таки можно сомневаться, как это неоднократно делали историки, в самом ли деле раннее награждение Гитлера Железным Крестом 2‑й степени, равно как и награждение Железным Крестом 1‑й степени в 1918 году, подтверждает то, что работа Гитлера была исключительно опасной и что он был необыкновенно храбрым и геройским в своей службе. Это было, говорили нам, "редким достижением для капрала[10]" – получение обоих Железных Крестов. Одна из стандартных биографий Гитлера также указывает, что новый полковой адъютант Фриц Видеман и полковой штаб-сержант Макс Аман даже выдвигали Гитлера на награждение Железным Крестом 1‑й степени в ноябре 1914 года: "У Видемана и штаб-сержанта Амана теперь нашлось время составить наградной список. Они рекомендовали Гитлера на Железный Крест 1‑й степени, но поскольку он был в штабе, то поставили его имя в конец списка. Единственно по этой причине кандидатура Гитлера была отклонена, и вместо этого ему дали награду 2‑й степени".
Эта история несколько больше, чем выдуманная, поскольку Видеман в то время всё ещё служил в 17‑м запасном пехотном полку, и он не поступил в 16‑й полк и не стал его полковым адъютантом до 1915 года. Сомнительно даже предполагать (и на то имеются существенные причины), что награждение Железным Крестом подтверждает исключительную храбрость со стороны Гитлера в сравнении с остальными в полку Листа. В то время как Железный Крест являлся отличием за храбрость, награждение им Гитлера не обязательно доказывает, что он был более храбр, чем большинство солдат на линии фронта. Часто награждение Железным Крестом означало скорее то, насколько хорошо солдаты были связаны с полковыми штабами, чем служило абсолютной мерой солдатской смелости. Другими словами, Железные Кресты имели склонность либо идти прямо к офицерам, как, например, к командиру подразделения военной полиции 6‑й запасной дивизии Георгу Арнету, или к тем солдатам, что были знакомы с офицерами, имевшими привилегию номинировать солдат на награды. Так что мало удивительного было в том, что в числе шестидесяти получивших 2‑го декабря Железный Крест было четверо посыльных полкового штаба. В то же самое время отец Норберт (который сам был в середине ноября награждён Железным Крестом и гордо нацепил его на свою монашескую рясу) записал по следам боевого крещения 6‑й дивизии о том разочаровании, что почувствовали многие солдаты, когда их не наградили. Вкратце, простой факт, что Гитлер был приписан к полковому штабу, скорее, чем его приверженность и преданность, увеличили его шансы на получение Железного Креста. То, что солдаты на линии огня имели меньше шансов получить Железный Крест, чем находившиеся за линией фронта, даже утверждал Фридолин Золледер в официальной истории полка в 1932 году:
Говоря по совести, в отношении товарищей, которые стояли на переднем крае огня на протяжении года и которым нечего было показать в качестве наград, но лишь свои раны, нам следует сказать, что благотворная вера нашего баварского кронпринца – что Железными Крестами следует прежде всего награждать боевые войска – к сожалению, не была принята в качестве руководства к действию. В самих боевых частях, естественно, едва ли оставались награды для простых фронтовиков. Среди них будет награждено очень мало солдат.
Чувство обиды, которое фронтовики всё ещё ощущали спустя годы после войны относительно привилегированных награждений Железным Крестом не боевых солдат, таких, как Гитлер, нашло своё выражение в том факте, что Ганс Остермунхнер, снайпер в 16‑м запасном пехотном полку, подчеркнул вышеприведённый отрывок в своей собственной копии полковой истории.
Конечно же, можно поднять вопрос: как мы объясним то, что почти все офицеры, а также практически все ветераны полка Листа, независимо от своих политических убеждений, поддерживали Гитлера, когда газеты в 1920‑х и в начале 1930‑х подвергали сомнению его версию военной службы. Нацистская пропаганда хочет, чтобы мы в это поверили. Ответ состоит в том, что заявления нацистских пропагандистов просто неправда.
