— Ну, здравствуй, старейший, — я усмехнулся, — не ожидал меня видеть, правда? — Подняв руку, я потрепал его по щеке, после чего вырвал из его рук копье и откинул в сторону.

Остальные боги оказались куда слабее старейшего, они даже не дергались, а значит, пришло время активировать второй контур, у него была одна цель — уничтожить физические тела богов. На этот раз все было сложнее, пришлось контролировать ловушку, иначе я бы причинил вред Локи, а его трогать я не хотел. Ну и Перуна с Велесом пришлось оставить пока что, пусть Род сам решает их судьбу. Рядом яростно замычал старейший, понимаю, непросто наблюдать за тем, как горят тела богов твоего пантеона.

— Это еще не все, это только начало, — моя улыбка стала еще шире, — сгорели только тела, но не суть, ее я оставил напоследок. Смотри внимательно, старейший, смотри внимательно, — прикрыв глаза, я потянулся к последнему контуру и почти успел его активировать, почти успел…

Я почти успел активировать третий контур, когда сильнейший взрыв откинул меня на добрых метров десять. Яркая вспышка ударила по глазам, и на мгновение я потерял зрение, всё тело болело, но куда больше меня сейчас заботило состояние контуров. Проклятье, лишь бы ничего не нарушило линии, иначе всё будет зря, всё, мать его за ногу, будет зря! Я лихорадочно кинулся смотреть третий контур, и к моему счастью, он уцелел, его можно было использовать, вот только я опоздал. Когда зрение вернулось, я увидел старейшего, эта тварь каким-то образом смогла освободиться от паралича, неужели он и такое предусмотрел?

— Знаешь, Костас, ты та еще заноза в заднице, — спокойно произнес он, срывая с шеи непонятный медальон из тусклого металла, — никогда бы не подумал, что эта штука может мне пригодится, подарок от одной богини жизни, большой мастерицы в прошлом. Но ты и тут умудрился подгадить, даже тут ты, тварь, лезешь куда не надо! — его голос громыхал так, что у меня заболели уши, старейший протянул руку, и его копье само вернулось к богу.

— Зато ты, урод старый, цветешь и пахнешь, — выплюнув сгусток черной крови, я усмехнулся, — как же сильно ты боишься моего деда, что лично явился в этот мир.