шее ни будущее, а есть всегда, вне времени. Оно всегда было, есть и будет и Все неизвестно мне, а только часть этого вечно

сущего раскрылась и раскрывается в моей жизни.

Моя жизнь со всем видимым из моей жизни миром раскрыва-

ется мне, но она всегда была и есть и будет; и моя смерть, о кото-

рой я знаю по наблюдению и сознанию, тоже уже есть. И есть все

то, что сопряжено с смертью. Так что случиться со мною и со

всем миром ничего не может, так как все уже есть.

Жизнь есть все большее и большее открытие того, что есть, и

потому смерть должна быть тоже открытие, но открытие чего-то

такого, чего мы не знаем и не можем знать, так как о том, что

272

открывает жизнь, мы знаем по рассказам людей, о том же, что

откроет смерть, ничего не можем знать.

Жизнь есть равномерное, постепенное раскрытие себя. При рас-

крытии я сознаю в себе бесконечную, неограниченную силу, и со-

знание этой силы дает мне чувство свободы. Мне кажется, что то

раскрытие, которое составляет мою жизнь, есть мое движение и я

делаю свою жизнь. Но я не делаю ее, я только имею радость учас-

тия в ней. Все, что я сделаю, уже есть. (Все, что я делаю, это только

одно из воспоминаний Бога.) Но я имею счастье сознавать себя

участником жизни мира. (Не ясно, но я не отчаиваюсь.) 19) Часто бывает тревога, недовольство собой от того, что чув-

ствуешь себя terre a terreничего не хочется делать, мысли не ходят.

Не надо тревожиться. И это состояние, хотя бы полного идиотизма, хорошо и радостно, только бы быть в согласии с людьми и не делать

худого. Корень этого чувства недовольства опять в тщеславии: ты, мол, должен что-то сделать, отличиться, а ты ничего не должен де-

лать, а ждать, чтобы тобой делал хозяин то, что Ему нужно.

17 ноября 1906. Я. П.

Записать:

1) Что сновидения — воспоминания, видно из того, что не

знаешь, что было прежде и что после. Связываешь же все воспо-

минания в последовательный ряд событий в момент пробужде-

ния. От этого и кажется, что длинный сон кончается и сливается

с звуком действительным, пробуждающим.

2) Подумал, что если буду так совершенствоваться, то, du train que cela va2, нечего будет делать скоро. Какое безумие! Не бойся, 1000 лет пройдет, и то не очистишься от самой мерзкой грязи, а что

дальше, то идеал дальше. Идеал — полное отречение, а ты в теле.

Нынче в «Мыслях мудрых людей» чудная выписка Лаотсе, которую я нынче только как следует понял, что совершенство и

польза, и значение, и употребление — только в пустоте. Ступица, сосуд, двери. Для человека высшая и сила, и польза, и благо — в

отречении от себя.

3) Часто, особенно теперь, с новой силой вспоминаю и пони-

маю: Fais се que dois, advienne que pourra3. Человек ходит, Бог

водит. Все в этом: в том, чтобы не думать о последствиях поступ-

1 не имеющим возвышенных мыслей и чувств (фр)

2 так, как оно идет (фр )

3 Делай то, что должно, и пусть будет, что будет (фр )

273

18 Зак 3160

ков, а о доброте, божественности поступков. Понимание этого

изменяет всю жизнь.

4) Я не движусь, а открываюсь сам себе. Сознавать это осо-

бенно важно потому, что если думаешь, что движешься, то занят

условиями, последствиями движения. Если же знаешь, что ты еси

вечное, непространственное, божеское «я», то не думаешь о дви-

жении, а только о том, чтобы быть тем, что ты еси, т. е. свобод-

ным, даже всемогущим.

5) Как странно и смешно просить Бога. Не просить надо, а

исполнять Его закон, быть Им. Одно человеческое отношение к

Богу — это то, чтобы быть благодарным Ему за то благо, которое

он дал мне, как частице Его. Хозяин поставил своих работников

в такое положение, что, исполняя то, что он показал им, они по-

лучают высшее доступное их воображению благо (благо душев-

ной радости), а они просят его о чем-то. Если они просят, то это

значит только то, что они не делают то, что им предназначено.

6) Удивительное место Паскаля, где он говорит: «Наша душа

брошена в тело, где она находит: число, время, измерение», — я

бы сказал: пространство, время, материю, движение. «Он рас-

суждает об этом и называет это природой, необходимостью и не

может мыслить иначе». То самое, что я думаю теперь. И какое

ужасное заблуждение думать, что то самое, что ограничивает

истинную жизнь, и есть сама жизнь.

7) Понятны верования буддизма о том, что, пока не дойдешь

до полного самоотречения, будешь возвращаться к жизни (пос-

ле смерти). Нирвана — это есть не уничтожение, а та новая, неизвестная, непонятная нам жизнь, в которой не нужно уже

самоотречения. Неправ только буддизм в том, что он не призна-

ет цели и смысла этой жизни, ведущей к самоотречению. Мы

не видим его, но он есть, и потому эта жизнь так же реальна, как и всякая другая.

8) Ничего нет гнуснее того эгоизма, который относится к сво-

ему телесному я, и ничего выше того, который сознает одно свое

духовное я и ему одному служит.

Нынче приезжает Лева. Буду работать и запишу результаты.

Боюсь. Я уже теперь плох.

18 ноября 1906. Я. П.

Теперь записываю:

1) Все заблуждения философов — от построений объектив-

ных. А несомненно только субъективное, не субъект Ивана, Пет-

274

pa, а субъективное общечеловеческое, познаваемое не одним ра-

зумом, но разумом и чувством — сознанием.

2) Надо приучаться спокойно переносить дурные, преврат-

ные о тебе суждения, даже не переносить, а быть совершенно

равнодушным.

3) Чем меньше думаешь о себе, о своем отношении к Богу, тем больше занят мнением людей. Какое великое дело, какое ра-

достное состояние — не переставая сознавать свои обязанности

к себе, к Богу! Юродство — великое дело.

21 ноября 1906. Я. П.

Записать: кажется, очень важное.

1) Если все уже есть, и то, что мы называем жизнью во време-

ни, есть только раскрытие того, что есть, то как же понимать со-

знание своей свободы? —

Для Бога, для всего мира все уже есть, и есть такое, какое есть, и ничто изменено быть не может. Но не то для меня. Пчелы долж-

ны заложить детву и заготовить мед, и наверно будет рой, и он

наверно будет для пчеловода. Он уже есть. Но какая пчела будет

нести корм детям, класть зародыши, заготовлять мед, и какая по-

гибнет, это зависит от пчелы. Так и люди, всегда будут те, которые

исполнят волю, предначертание Высшей воли, но кто они будут, зависит от них. Могу быть я и могу не быть. Каждый из нас может

быть трутнем, может быть пчелой. Закон же количества трутней и

пчел вне их власти, — и пчел и людей; и всегда будет и пчел и

людей столько, сколько нужно для жизни улья и для жизни мира. В

этом-то и благо, великое благо жизни, что я могу быть сотрудни-

ком или, скорее, исполнителем воли Бога, закона Его, несомненно-

го закона, хотя я и могу отступать от него. Отдаться, насколько

возможно в теле, всеми силами исполнению воли Бога может вся-

кий и могут все, и жизнь не уничтожится, всегда будет возможно

высшее совершенство. Не может быть только обратного: того, что-

бы все не исполняли волю, закон Бога, и чтобы жизнь пошла на-

зад, или, скорее, чтобы не было того, что уже есть. (Все это очень

мне показалось и кажется важно, но я дурно записал, выразил.)

[27 ноября 1906. Я. П.] 26 ноября 1906. Я. П.

Записать надо:

1) Во мне постоянно борются три жизни: 1) животная, 2) во

мнении людском и 3) жизнь божеская. Божеская жизнь, т. е. про-