убитых солдат, брошенные семьи, заброшенных больных. Ведь
все это должно быть, все это благо.
Да, все должно быть, все благо, и, когда мы сострадаем, наша
жалость к страдающему есть иллюзия. Это есть только вызов к
единению, это есть сознание разрозненности. Мы страдаем не за
убитых солдат, а за тех, которые их ведут на бойню, не за бро-
шенные семьи, а за тех, которые их забросили, не за больных, а
за тех, кто сделал их больными и не служит им.
Я испытал это чувство в остроге при прощании политичес-
ких. Я расплакался, и Егор Егорыч, заключенный, стал утешать
меня, что ему не так тяжело, как я думаю. Я тогда ясно сознал
свое чувство и сказал ему, что мне жалко не его, а тех, которые
поставили их в это положение. Это так: страдающему всегда луч-
ше, чем тому, от кого он страдает.
18 июня 1904. Я. П.
Думал о себе:
1) что не обманываю ли я себя, хваля бедность? Увидал это на
письме к Молоствовой. Вижу это на Саше. Жаль их, боюсь за них без
коляски, чистоты, амазонки. Объяснение и оправдание одно: не люб-
лю бедность, не могу любить ее, особенно для других, но еще боль-
ше не люблю, ненавижу, не могу не ненавидеть то, что дает богат-
ство: собственность земли, банки, проценты. Дьявол так хитро подъ-
ехал ко мне, что я вижу ясно перед собой все лишения бедности, а не
вижу тех несправедливостей, которые избавляют от нее. Все это спря-
тано, и все это одобряется большинством. Если бы вопрос был пря-
мо поставлен, как бы мне больно ни было, я решил бы его в пользу
бедности. Надо ставить себе вопрос прямо и прямо решать его.
Думал еще:
2) Мечников придумывает, как посредством вырезания киш-
ки, ковыряния в заднице обезвредить старость и смерть. Точно
133
без него и до него никто не думал этого Только он теперь хватил-
ся, что старость и смерть не совсем приятны. Думали прежде вас, г-н Мечников, и думали не такие дети по мысли, как вы, а вели-
чайшие умы мира, и решали и решили вопрос о том, как обезвре-
дить старость и смерть, только решали этот вопрос умно, а не
так, как вы: искали ответа на вопрос не в заднице, а в духовном
существе человека.
Смерть (и старость) не страшны и не тяжелы тому, кто, уста-
новив свое отношение к Богу, живет в нем, знает, что то, что со-
ставляет его сущность, не умирает, а только изменяется. И уми-
рает и стареется легко тот, кто не только знает это, но верит в это, верит так, что живет этим, так живет, что старость и смерть зас-
тают его за работой. Всякий знает, что умереть легко и хорошо, когда знаешь, за что, зачем умираешь, и самой смертью своей
делаешь предназначенное себе дело. Так легко умирают взрыва-
ющие себя или убитые в сражении воины. Так легко должны были
умирать и умирали мученики, самой смертью своей служа делу
всей своей жизни и жизни всего мира. Хочется сказать, что счаст-
ливы такие мученики, и позавидовать им, но завидовать нечего, во власти каждого в каждой жизни нести это мученичество в ста-
рости и смерти: умирать благословляя, любя, умиротворяя свои-
ми последними часами и минутами.
20 июня 1904. Я П.
Кое-что думаю и забываю, кое-что помню, а именно: 1) Эгоизм — самое дурное состояние, когда это эгоизм теле-
сный, и самое вредное себе и другим; и эгоизм — сознание свое-
го высшего «я» — есть самое высшее состояние и самое благое
для себя и других. Стоит заботиться о себе телесном — и ряд
неустранимых трудностей и бед; стоит заботиться о себе духов-
ном — и все легко, и все благо.
2) Чем больше живешь, тем становится короче и время и про-
странство: что время короче, это все знают, но что пространство
меньше, это я теперь только понял. Все кажется все меньше и
меньше, и на свете становится тесно.
3) Споры бывают только от того, что спорящие не хотят во-
ротиться к тем положениям, на которых они основывают свои
выводы. Если бы они сделали это, они увидали бы или что по-
ложения, принимаемые ими за аксиомы, несогласимы, или то, что кто-нибудь один, а может быть, и оба делают неправильные
выводы из верных основ.
134
4) Человек всегда стремится к тому, чтобы выйти из своих
пределов: он пытается сделать это посредством матерьяльных воз-
действий на матерьяльные предметы или приобретением соб-
ственности, или приобретением знаний, или овладением силами
природы, или соединением в браке и семьею, или властью, и ничто
не освобождает его от его пределов. Всегда одно в ущерб друго-
го: он только растягивает мешок, в котором он сидит. Чем боль-
ше он растянет его в одну сторону, тем больше он натянется и
стеснит его во всех других.
5) Для того, чтобы расширить свои пределы, человеку есть
только одно средство: слиться, соединиться с другими существа-
ми; соединиться же, слиться с другими существами человек мо-
жет только тогда, когда он поймет свою духовную сущность. По-
няв же то, что он духовное существо, он неизбежно сливается со
всеми другими существами — любовью. (Нехорошо).
6) В чем ценность жизни человека? Почему нельзя убивать
людей? Все равно они умрут. Ценность жизни в том, что каждый
человек есть особенное, единственное, никогда не бывшее прежде
существо, имеющее соответственное своей особенности назначе-
ние. Каждое существо есть особенный и нужный Богу Его орган.
7) Человек в настоящем, т. е. вне времени, всегда свободен, но, когда мы рассматриваем его поступок всегда во времени, он
всегда представляется последствием предшествующей причины.
Всякому поступку предшествовал какой-либо поступок или со-
стояние, и не только один поступок и одно состояние, но бесчис-
ленное количество поступков и состояний, и потому всякий по-
ступок может быть отнесен к какому-либо поступку или состоя-
нию или какой-нибудь совокупности предшествующих поступков
или состояний как его или их последствие. И потому человек сво-
боден, но кажется несвободным. Совсем обратное тому, что го-
ворят детерминисты, говорящие, что человек не свободен, но ка-
жется свободным. И Лихтенберг глубоко прав: Вы говорите, что
человек не свободен, потому что мы несомненно знаем, что вся-
кое действие имеет свою причину, а я говорю, что положение о
том, что всякое действие имеет свою причину, несправедливо,
потому что я несомненно знаю, что человек свободен.
22 июня 1904. Пирогово.
Думал:
1) Жизнь есть просветление сознания до известного крайне-
го определенного предела. Как JIao-тзе говорит: что мало и гиб-
135
ко, что растет, то сильно; что велико и твердо, что выросло, то
слабо; человек с самого рождения слабеет физически и сильнеет
духовно. Естественно, вне особенных случайностей, человек рав-
номерно слабеет телесно и сильнеет духовно.
И когда человек знает это, ему легко расставаться с уменьше-
нием сил. Всякая убыль физическая с лихвою вознаграждается
прибылью духовной. Если же человек не знает этого, ему ужас-
но. И потому надо знать это.
27 июня 1904.
Записать:
1) Николай Павлович распоряжается миллионами, посылает
тысячи на военную бойню, и иногда сам удивляется: как это его
слушаются.
2) Я задавал себе вопрос: время есть только моя ограничен-
ность, невозможность видеть все вдруг, или возможность видеть
