Я была очень расстроена и, повернувшись к мужчине, который не был моим, увидела, что он падает вперёд, и его лицо оказывается прямо на льду.

Какая же я глупая! Бросила его и уехала. Быстро подъехала к мужчине и спросила:

— Володя, как ты? Тебе больно?

— Ты опасная девушка, второй раз получаю в лицо из-за тебя, — сказал мужчина, переворачиваясь с живота на спину.

— Ну знаешь что, ты просто приложил свои синяки ко льду, чтобы они быстрее прошли, — засмеялась я.

— Это точно, — закусив губу, произнес мужчина, притягивая меня к себе. Я оказалась сверху него, и наши носы встретились. Его руки начали хозяйски гладить меня по талии, спускаясь ниже к моему бедру.

— Я вообще-то в платье, — возмутилась я, — убери свои руки.

Мужчина вздохнул и осторожно поправил мне платье и куртку. Я встала и серьёзно посмотрела на него. Нет, я не хочу страдать. Володе нравится не я, а моя сестра, и она, скорее всего, поехала бы к нему домой, а не на каток, где он чуть не упал. Пусть моя сестра сама разбирается в своих отношениях — с Ромой, с другим мужчиной и с Володей.

— Володя, мне пора домой. Пока, — сказала я и повернулась, чтобы уехать.

— Подожди меня, давай поедем вместе, — предложил Володя и попытался встать на коньки. Я улыбнулась ему и решила немного подразнить:

— Ты сначала догони, — смеясь, сказала я.

— Если догоню, ты будешь моей, — утверждая, сказал Володя, и я грустно вздохнула.

— Догонишь — буду твоей, — произнесла я с лёгкой печалью и, оттолкнувшись коньками, быстро направилась к выходу. Быстро переоделась и, перейдя на бег, поспешила на ближайшую остановку. Удивительно, но автобус подъехал как раз вовремя, словно намекая, что Володя никогда не сможет меня догнать.

Валентина

Я сидела на подоконнике в своей белой футболке и домашних шортах, укрывшись белым пледом, и смотрела на падающий снег. В этот момент я ощущала себя словно падающая снежинка, медленно погружаясь в пучину грусти. Казалось, ещё немного, и из глаз потекут слёзы, но я сдержалась. Хотя под песню Алсу «Зимний сон», которая звучала на повторе, всё же по моей щеке проскользнула одинокая слезинка, и я тихонько запела:

Звёзды поднимаются выше. Свет уже не сводит с ума. Если ты меня не услышишь, значит, наступила зима…

Вот же, чувствую, как к моей слезинке приближается ещё одна, а я всё пою.

В тот день, когда ты мне приснился, я всё придумала сама. На землю тихо опустилась зима, зима…

Ну и пусть, иногда поплакать — это нормально. Сейчас я выплачусь, и мне станет легче. Я убеждаю себя в этом и, сам не замечая, начинаю напевать сильнее, не особенно попадая в ноты.

Как жаль, что это все приснилось мне….

Я тяжело пою, глядя в окно. Мне кажется, что я — главная героиня последней книги, которую читаю, и что главный герой выбрал её подружку. Но я так и не смогла дочитать книгу до конца, потому что мне не хочется такого счастливого конца. Замечаю, что пою без музыки.

— Валь, ты чего? Ты теперь вместо книжек решила заняться вокалом? — смеётся моя сестра. Я прихожу в себя, вытираю непрошенные слёзы и обиженно отворачиваюсь к окну.

— Крис, выйди, пожалуйста, — прошу я, — мне нужно побыть одной.

— Ты меня избегаешь уже второй день. Что случилось? Я очень переживаю. Может быть, что-то произошло на свидании? Тебя там никто не обидел? — спрашивает сестра. Я понимаю, что она искренне за меня беспокоится. Но я не могу сказать ей, что все эти два дня мне не хочется видеть и смотреть на неё. Она так счастлива, постоянно делает селфи и отправляет их Володе. И при каждом удобном случае трещит, какой он замечательный мужик.

— Все было нормально, просто грустно, — говорю я, вставая и скидывая свой плед.

— Хорошо, ты всегда была немного страненькой. Я собираюсь на свидание с Володей в эти выходные. Если вы вдруг говорили о чём-то, что мне стоит знать, то расскажи. А то, кроме стихов, мне придётся ещё и отчитываться о том, какие книги я прочитала за последний год, — смеясь, сказала Крис.

— Стихи?

— Да, он мне назвал свой любимый стих и сказал, что прочитает его в следующий раз, и попросил меня подготовиться. Скажи, ты на свидании могла просто сидеть и улыбаться? — немного раздражённо произнесла девушка.

— И какое стихотворение ты выбрала? — спросила я её с лёгкой улыбкой. Мне было очень приятно, что он действительно был впечатлён моим исполнением.

— Валь, я что, дура по-твоему, неужели думаешь, что я буду читать стихи на свидании? Я могу красиво улыбнуться и посмотреть томно в глаза, ресничками там подергать, чтобы свести его с ума, но вот все эти высокие духовные вещи — это не для меня, — произнесла она, усмехнувшись.

— А как же ты собираешься пойти на свидание без стихотворения? — спросил я, удивляясь.

— Валечка, очнись! Я не буду ничего говорить, сказала, что это было один раз, и пока к такому повторению я не готова. Но я могу продемонстрировать ему свои другие таланты, — произнесла сестра, закусывая свои губы, и ее глаза, кажется, не просто заблестели, а загорелись, отчего у меня в горле появилась тошнота, смешанная с дикой злостью.

— Понятно, идите, вы отлично подходите друг другу, — сказала я немного раздражённо.

— Да, он неплохой вариант, хотя ты помнишь, к вам подошёл Самир? Он тоже хорошо подходит. Спасибо, что объяснила ему всё. Он такой гордый и немного нервный, но зато очень горячий, — произнесла она задумчиво.

— Крис, тебе не кажется, что ты ведёшь себя как женщина лёгкого поведения? — произнесла я с упрёком. — Меня это не касается, но мне кажется, что иметь парня и ещё пару вариантов — это не совсем честно.

— Знаешь, иметь несколько вариантов и найти среди них того, кто готов жениться и взять на себя ответственность за меня, — это хорошо. Ты же не думаешь, что они не ходят на свидания с другими или не рассматривают других девушек. Это естественный отбор, и у меня есть цель. Я хочу выйти замуж за мужчину, который сможет обеспечить мои хотелки. Поэтому я честна с ними, и они это понимают. Лучше так, чем сидеть и ждать принца на белом коне, который, даже если и появится, всё равно периодически будет ходить и трахать служанок втихаря.

— Это слишком грубо, и всё, что ты говоришь, не имеет отношения к любви, — замечаю я.

— Потому что любви нет, есть только желание и общие цели. А любовь — это так, химия на пару раз.

Я молчу, понимая, что она не станет меня слушать. Кажется, её сердце ранено, и в таком состоянии любые слова ободрения бесполезны. Однако я знаю, что любовь — это прекрасно и чудесно, и нужно ждать её и верить в неё. Любовь — это нечто большее, чем просто чувство. Она не подчиняется логике и разуму, а живёт в сердце. И пусть это может показаться банальным утверждением, но порой именно простые истины оказываются самыми верными. Кристина только усложняет себе жизнь. Она либо любима, либо нет, и она должна это принять.

— Ты так и не рассказала, что ответил Рома на твоё предложение расстаться, — спросила я её тихо, заметив на лице злость и раздражение. Похоже, мысли о случившемся не давали ей покоя.

Как бы легкомысленно моя сестра иногда ни вела себя, она не была человеком, который бы хотел причинить кому-то боль намеренно.

— Он ничего не сказал, — проворчала она, а я, взяв её за руку, посадила на кровать.

— Кристина, расскажи мне, пожалуйста, я знаю, что ты тоже хочешь быть любимой. Если тебя это так расстроило, значит, на это есть причина, — сказала я, обнимая сестру. Она расплакалась у меня на руках.

— Он ничего не сказал, мы просто сидели как ни в чём не бывало. Мы с ним уже пять лет вместе, ладно, сначала были маленькие, только школу закончили. Но сейчас, когда у нас уже нет института, есть работа, пора жениться и заводить детей, а он… — сказала сестра, наморщила нос и тяжело вздохнула.

— Что он, Крис?

— Ничего, ему удобно так жить, он не хочет ни съезжаться, ни жениться… — произнесла сестра, шмыгая носом. Я дала ей салфетку, и она продолжила: — Год назад я спросила его о планах на будущее, а он сказал, что мы можем съездить в Турцию. Турцию, классно, да? Тогда я спросила прямо, женится ли он на мне. Он промолчал, только сказал, что когда-нибудь… Именно поэтому я стала ходить на свидания с другими, думая, что теряю время.