- Откуда такой вывод?

- Создан цех корабельных мастеров. И что интересно, из местных и из прибывших с нами староладожцев и, прикинь, переманили парочку корифеев из Руана за бешеные деньги.

- А они каким боком?

- На сегодня это лучшие судовые мастера мира. Так вот, теперь я им по нашим эскизам втолковываю требования по карракам. Игорь, вникай, скоро они станут лучшими кораблями, особенно в военном отношении. Проектируем с орудийными палубами и портами. Без огласки льем первые пушки именно для флота. Сечешь?

- Хорошая новость. И не для широкой публики, верно?

- Тайна за семью печатями. Даже я не в курсе будущей экспансии.

- И это верно. Что двор нашего герцога?

- Учится пускать пыль в глаза. На Руси все скромничали, а тут такая пышность – сам удивляюсь. Понимаю, что иначе не поймут - la disposition oblige.

- Ага, положение обязывает. А местные как?

- Михалыч костей вкусных всем набросал. Устроил парочку публичных показательных казней, как положено - палач, топор, колода. Мы им быстренько гильотину соорудили, жалко что ли для хорошего дела. Народ просто в восторге был, кина - то нет. Прикинь, на новацию сразу заказы поступили. Извели самых одиозных злодеев, заодно бургомистр этим актом свою жопу прикрыл, мол я не я, а лошадь не моя. Получил Юрген долю в новых производствах, теперь бегает – глаза на выкате. Крестьянам обещаны преференции, ландсманам, то есть констеблям на местах ручки укорочены по самые плечи, а то распоясались похуже витальеров. Кстати, у нас земляки появились. Оказывается, в городе есть новгородская купеческая община и даже церквушка православная. Как отец Филипп прибыл, тут они из-под половичка и высунулись. Мы у них тут же половину народу забрали как переводчиков, а то мы ни в шведском, ни в датском не преуспели. Тоже моя головная боль – теперь в Новгород наушничать будут. У графини Асии теперь свой двор. Хорошо хоть охрану переложили на Алешку малого, ну а мне догрузили всех сирот и просто беспризорников. Да и пришлось позверствовать на переписи населения. После войны крестьяне городских очень не жалуют. Ведь тогда они с захватчиками одни бились – горожане решили откупиться и ворота сами открыли. Так что хошь не хошь, а пришлось парочку местных кулаков утилизировать в назидание прочим. И да, для наших крестьян выкупили долину невдалеке, дорога туда отсыпается. Хочет Михалыч туда голландских коров завезти, пастбищ хватает. Весь остров как площадка для гольфа, перепада высот почти нет. Рядом в Дании сыры, сметана и творог, а мы что - рыжие?

- Стекло еще не варят? А то у всех попаданцев стекло сварить -раз плюнуть.

- И не приступали. А вот первую бумагу для себя уже откатали. Хреновенькая, но здесь нет и такой. Епископ шведский аж подвывает от счастья. Ему Михалыч с новой мануфактуры стеариновые свечи запулил, чтобы нос не совал лишний раз. А как тебе твой ФАП?

- По этим временам просто сказка. Просто поликлиника с травницей бабкой Агафьей.

- Говорят её чуть не сожгли псковские святоши?

- Не успели. Михалыч подсуетился, упрятал в Юхнов и первым караваном сюда. Зубы заговаривает – просто чудо. Кровь останавливает на раз. Уникум. Набрала из сирот коломенских пару девчат, теперь обучает. Жалуется, что пчел нет и с пиявками плохо. Ты не сказал, зачем к тебе сирот подвязали?

- Будущие янычары и спецназ. Конечно, есть у меня людишки из касогов, башкир. Этим религия по боку, зарежут, кого надо без рефлексий. А преторианцев надо воспитывать с нуля.

- Как наш комедан? С Жданом первым вместе катались, пообщались накоротке. Нормальный мужик. За Михалыча горой. Только вот полководца из него не выйдет. Да он и сам это понимает.

- Наш каптерщик, как рыба в воде. Городских за вонь и мусор совсем затиранил, никакой городской совет ему не в указ. Создал полицию и коммунхоз, с водой -то здесь не очень. Да и городишко засрали, особенно по углам. Пойдем, поедим. Отстроили в слободе пару таверен – отбою нет. Светло, просторно -тараканов нет, спиртное непалёное, цены божеские, вышибалы настоящие троглодиты – красота. В части покупной любви – это в город. Любовь тоже регулируется – без регистрации и налогов нельзя. Уголовничков сам долавливаю. Никаких присяжных, отпечатков пальцев, лишней волокиты. На руднике вакансий много, помощников я привез из Юхнова. Висбю - всего три тысячи народа, ПГТ да и только. Так вот Жданы у дел, Алешку старшего Михалыч женить хочет по-серьезному, младший не высовывается. Здесь же майорат, младшим сыновьям не обламывается ничего. А Олег, наш барон, опять укатил. Баронессу оставил с Асией, опять же в тягости Олегова фея. Венчались в соборе, усекаешь?

- Ох, хитер наш граф. Яйца по десятку корзин раскидывает. М-да политика вещь сволочная. Слышал, Артема отправил аж на Онегу по торговым делам. Взялся за селедку. Под это дело целый рыбацкий флот строится.

- На селедке Голландия стоит, надо и нам подсуетиться. Идем, что ли? Заходил сегодня в город к меняле, что на рынке. Игорь, ты бы видел его дочку! Чисто в твоем вкусе - бюст восьмого размера.

- Может заскочим туда. У меня есть что разменять.

Я сидел в каморке мастера Бориско, да -да, того самого, что чуть не поджог монастырь в Пскове. Борису Никифоровичу Лопате уже восемнадцать лет и он один из самых ценных работников. И он отвечал за новое огнестрельное оружие и взрывчатые материалы. Кстати, мальчик Тит, шесть лет назад изобретший водоустойчивый лак, тоже работал в этом цеху, наглухо отгороженном от всей промзоны. И мы в шесть глаз таращились на опытный образец новой аркебузы с колесцовым замком. Почему не с кремневым? Этак Европа друг дружку за год перестреляет, учитывая малочисленность населения после чумы. В вес уложились, пружина держит неплохо, с пиритом плохо от слова совсем, с порохом всё замечательно, и вот со стволом и пулей проблемы. Ну, нет еще токарных станков и не будет долго. Вот в Египте при фараонах были, а сейчас нет. Ладно, куем ствол в шестигранник. Как рассверлить? Как - я знаю. Вопрос - чем? До инструментальной стали, как до Луны. Вот любуемся детищем – ствол прокован винтовым швом на оправке, изнутри пройден четырехгранным дорном. Вроде получилось. Но. Все это ручная работа, а надо вооружить минимум роту. И еще запас, поскольку ствола хватает не более чем на 200 выстрелов. А безоболочечная пуля? Свинец от 20 и более грамм. Кирасу на 100 метров может и пробьет. Будем испытывать. С пушками проще – опыт уже наработан, их делают в соседнем цеху мастера, вывезенные с Руси. С мортирами пока никак. Обещанный чугун из Швеции еще не пришел. Свой из первой печи на своем сырье – полная дрянь. Ну, разве на заборы и решетки пойдет. Теперь о хорошем. Вот лежит брусочек вроде бы мыла. Наша гордость – тол, он же тротил. В мизерных количествах – но свой, настоящий, действующий. Вот и светится наш Тит, которому всего шестнадцать лет, но зарплата самая высокая на острове. Руки в желтых пятнах от азотной кислоты, кожаный фартук, как собаки погрызли.

- Просите, что хотите, - сказал я. Хотелось бы обнять, но не поймут.

- Жениться хочу, - прогудел Бориско.

- И невеста есть?

Мастер потупился.

- Из местных? – догадался я. – Католичка?

- Из цеха ткачей отец. Пыжится. Дескать, голь перекатная.

- А если я засватаю?

Парень вспыхнул.

- Ну, суди сам. Ты ведь ему ровня. Правда знать про то ему не положено. А я тебе грамотку дам о том, что ты старшина цеха кузнечного. Годиться? И дом отдельный в слободе. Клюнет тестюшка будущий?

- Век благодарен буду, господине.

- Шей одёжу поприличней, всё за счет казны. А то из рогожки не вылезаешь. Будешь готов, княгине подскажи. А тебе, Тит, что восхотелось?

- С матушкой бы повидаться.

- Едет твоя матушка с сестрами и братом к тебе. И не в гости, а навсегда. В нужду великую впали они, негоже этак. Вот и позаботишься о них. Первым караваном жди. Дом уже заканчивают на дальнем конце, где мастера живут. Да за талант твой получишь к жалованью сорок талеров. И своим подмастерьям накажите, что и им будет награда за дело великое.