Когда встал вопрос об учебе, папа сразу стал настаивать, чтобы я тоже переехала в Москву и попробовала поступить в

«лучший вуз страны».

Долго ему пришлось упрашивать меня, потому что я не планировала оставлять маму одну.

Я же не он. Хотя мама не была одна, у нее всегда была я.

Мама видела, как горят мои глаза от папиного предложения, поэтому включилась вместе с ним в сговор. Наверно, больше сработали не их совместные уговоры, а то, что в жизни моей мамы на тот момент появился мужчина, дядя Паша, за которого она по итогу вышла замуж. Я успокоилась от мысли, что она не одна и это помогало мне усмирить мою вину за этот отъезд.

Когда я переехала в Москву, папа буквально стал закидывать меня подарками и деньгами. Нет, он и раньше нас с мамой не обижал финансово, все время помогал. Но тут, как мне казалось, он прям отрывался по полной, будто пытался компенсировать свое долгое отсутствие в моей жизни таким образом.

Мне было непривычно, потому что мы с мамой хоть ни в чем и не нуждались никогда, но и шиковать не шиковали, не было у нас такой необходимости.

«Дочь, ну ты должна соответствовать. Столица все же. Я не хочу, чтобы ты в своем университете выглядела как серая мышка».

Мне было и так достаточно того, что он поселил меня в квартире, которая была рядом с университетом (очень удобно, между прочим), и учебу он тоже мою оплачивал. Я была благодарна.

Поэтому разговор с отцом был короткий и он меня, слава богу, услышал и в какой-то момент перестал на меня наседать.

«Как же ты на мать похожа, и не только внешне».

Поэтому при своем не бедном папеньке жила я более или менее скромно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Не люблю я это.

А после отец еще взял меня к себе на работу, на роль внештатного сотрудника без конкретной должности.

Я просто писала статьи для его рабочего сайта, и занималась различными новостными пабликами. Такой расклад меня устраивал, теперь я понимала, что я не зря свой хлеб ем.

Скажете, что зануда? Ну, да, вся в мать. =)

Папа очень хороший и заботливый родитель, и наверно никто не виноват в том, что у них с мамой не сложилось.

Теперь у них, хоть и по отдельности, настоящие семьи и каждый на своем желаемом месте.

Мама вот тоже скоро станет мамой в квадрате.

Даже как-то не верится!

Остается только за всех них порадоваться с пониманием того, что не всегда и не у всех получается остаться со своей первой юношеской любовью.

Да, такое, наверно, только в любовных романах и бывает.

А настоящая жизнь может быть более коварной и расставить карты так, как ей только вздумается.

…Жизнь ли? Может все же мы сами являемся причиной того, что с нами происходит?

Помимо влюбленностей, есть куда более важные вещи.

Взгляды, цели, приоритеты, например. Они должны ведь тоже быть схожими, чтобы никто никого никуда не тащил, и никто ни за кем не плелся.

Это очень затрудняет путь и мало приносит радости в жизни.

«Не нужно тащить человека в рай, если он туда не хочет».

Хотя в случае моих родителей, рай у каждого оказался свой.

Да, сколько не люби, без «точек соприкосновения» не возможен не один союз…

31

Влад

Я все никак не хотел просыпаться, зарываясь все глубже под одело, и, прячась от дневного солнечного света.

Вдруг я почувствовал в постели чье-то присутствие.

Чьи-то мягкие нежные теплые пальцы скользнули по моей спине, оставляя после себя дорожку из мурашек, охватив все мое бренное тело с ног до головы.

И снова это ощущение сладостного счастья.

В темноте под одеялом я отыскал хрупкое тело уже родного для меня человека.

Я так чувствовал.

Я притянул это маленькое тельце ближе к себе и пытался вдохнуть его запах так сильно, чтобы оно навсегда зафиксировалось глубоко в моих легких. Но почему-то я не ощущал никаких ароматов, это тут же вызвало во мне дичайшую тревогу.

Я нащупал лицо, пальцами исследовал каждый сантиметр нежной бархатистой кожи, и когда нашел пухлые губы, впился в них, сильно при этом возбуждаясь.

Тревога снова накрыла меня с головой, потому что я не ощущал вкуса этих мягких губ, лишь только тело мое отзывалось инстинктивно на прикосновения, потягивая сладостно внизу живота.

Я попытался прижаться еще ближе к ней, но ее уже не было рядом.

И снова тревога.

Какого черта!?

Я вынырнул из-под одеяла…

Открыл глаза, голова жутко трещала.

Я огляделся вокруг, но это была не моя квартира.

Веки бетонной тяжестью давили на мои глаза, что мне с трудом удавалось держать их открытыми.

Спать, спать, спать.

Что происходит? Где я?

Белая стерильная комната нависала надо мной в бликах настенного светильника.

Я попытался пошевелиться, чтобы встать с кровати, но мне это не удавалось, я был в плену каких-то прозрачных трубок, и только после я заметил как по одной из них мне, судя по всему, в вену поступала какая-то жидкость.

Я что в больнице?

Что случилось?

Ай, голова…

Наконец я заметил, что правая рука была перебинтована и, кажется, не просто перебинтована, это был гипс.

Вдруг дверь распахнулась и в комнате появилась…

Мама?

— Сыночек, родненький! — воскликнула она, увидев меня. — Наконец, ты очнулся. Как же ты нас напугал. Мы тут с ума чуть не сошли…

Я пытался собраться с мыслями…

Последнее, что я помнил, как я заехал за Дашей и очень сильно настаивал, чтобы отвезти ее на день рождения братьев. Она противилась, но я все же уговорил, потому что ехать нужно было загород.

Я настоял на своем…

После дорога и резко все оборвалось.

О, боже, Даша!

— Даша, — еле с хрипом произнес я. — Даша? — смотрел я на маму в поисках ответов на свой немой вопрос. — Ма?

— Ты про девушку, которая была с тобой в машине? Она в другой больнице…

— С ней…

— Сыночек, ты только не переживай сильно… Это твоя девушка, да?

— Ма… — терпение сходило на нет.

— Насколько я знаю, ей сделали операцию… Что-то с позвоночником… — спокойным тоном произнесла она, будто говорила, что Даша вышла в магазин за хлебом. — Ей досталось сильнее, потому удар пришелся с ее стороны.

Я продолжал смотреть на нее, задавая вопросы глазами, потому что рот и язык меня никак не слушались и не желали со мной сотрудничать.

— Она в порядке, насколько это может быть. Жива, слава богу.

Понятно, что ничего непонятно…

Сердце забилось в бешенном ритме. Хорошо, что я лежал, потому что голова кружилась так, будто я вот-вот потеряю сознание. Дыхание сперло, и все мои внутренности закатили настоящую истерику.

Я хотел к ней.

Мчать, бежать, лететь. Все что угодно, лишь бы оказаться рядом и держать ее за руку, чувствовать ее.

И я снова куда-то провалился…

Проснулся я, когда уже в комнату пробирался дневной свет.

Мама сидела недалеко от меня с журналом в руке и что-то, судя по всему, внимательно читала.

— Ма?

— Доброе утро, сынок. Как ты себя чувствуешь? — она тут же оказалась возле моей постели, взяла меня за руку, в которой уже не было никакой трубки, и смотрела так жалостно, до тошноты. — Пить?

Я, молча, просто кивнул головой.

Мама поднесла стакан с водой, из которой торчала пластиковая соломка. Прильнув к ней, я сделал пару глотков.

Голова по-прежнему трещала, а я продолжал ощущать сонливость.

— Где мой телефон? — обратился я к матери, умудрившись, наконец, составить полноценное предложение.

— Он… я даже не знаю… Может, в машине остался… Я разузнаю, Владик…

— У тебя же есть номер Игоря, напиши ему, пожалуйста, спроси у него номер Даши…

Это единственное, что меня сейчас беспокоило.

Сам я, судя по всему, был в полном порядке.

Даша… операция…боже, как она?

Еще и Игорь…

Я же в тот же день после того, как покинул квартиру Даши, встретился с ним и все ему рассказал, ничего не утаивая.

Держать в себе все было невыносимо.