— Ты чего такая злая? — Даша даже мольберт отставила. — Не из-за театра же?

— О чем ты? — я нахмурилась.

— Театр закрыли, — проворчал Тихон. — А у меня работа.

— А у нас подготовка, — добавил Родион. Гоша печально кивнул.

— Василиса, случайно не знаешь, что случилось?

— Я? — сделала удивленное лицо, но шесть пар глаз продолжали сверлить меня любопытными взглядами. Пришлось продолжить. — Только то, что из столицы приехал сам граф Черняхов. Что он ищет в театре, не знаю.

Действительно, не знаю. Мне кажется, что злоумышленников следует искать во дворце, а не в театре. Но учить Юрия Михайловича себе дороже.

На обед Вера с Есей пришли чуть ли не раньше меня. Вера опять осталась недовольна моим внешним видом, зато Есения от предложения собственноручно сваренных зелий воздержалась.

— Рассказывай! — потребовал она. — Исчезла на четыре дня! Ни слуху, ни духу!

— Теодор знает, что ты вернулась? — спокойно спросила Вера.

— Нет, — коротко ответила я. — Поговорим наверху?

Я доверяла Любаве, но этот разговор слишком личный.

— Я решила расстаться с Тео, — сообщила подругам, опускаясь на свою кровать.

Девушки молчали. Вера хмыкнула, но удивленной подруга не выглядела. Есения, напротив, смотрела во все глаза, словно пытаясь найти доказательства розыгрыша.

— Это не каприз, — сказала я, до боли прикусывая губу, — так сложились обстоятельства. У меня не получается помочь Вольскому с порталами. Я недостаточно талантлива.

— Или он тянет время, — мотнула рыжими кудряшками Вера.

— Даже если так… Результат один — подвижки с порталами нет, а уже конец осени.

— И ты все-таки решила пройти обряд с Вольским, — Вера кивнула своим мыслям и пересела с кресла к мне на кровать.

— Ты даже не знаешь, как он выглядит! — ахнула Еся и села с другой стороны.

— Это не важно, — я покачала головой. — Лучше уж Вольский, чем иноземец. Графа я хоть знаю. И думаю, что он неплохой человек. Немного странный, конечно, но гении могут себе позволить даже странности.

— Не передумаешь? — жалость плескалась в синих глазах Веры, и я отвернулась, чтобы не расклеиться.

— Нет. И тянуть не буду. Объяснюсь с Тео сегодня же. Он поймет.

23-е Туманя.

23-е Туманя

Разговор с Теодором оказался еще сложнее, чем я думала. Тео почти все время молчал. Не задавал вопросов, не пытался отговорить. Лишь смотрел своими пронзительными, достающими до самой души глазами. Не сказал ничего, даже когда я закончила жалобным:

— Пожалуйста, пойми. Я должна это сделать.

Выдерживать его взгляд стало невыносимо, я расплакалась. И впервые у Тео не нашлось слов или сил меня поддержать и успокоить. Наверное, потому, что поддержка была нужна ему самому.

Он ушел. Я смотрела в могучую спину и плакала навзрыд. А потом скорчилась на кровати и пролежала так до самого рассвета. Уснула только когда тусклые сумерки сменились уверенным солнечным светом. Это осеннее утро оказалось на редкость ясным.

Разбудили меня ворвавшиеся в спальню Вера с Есей.

— Слава богам, с тобой все в порядке! — с чувством воскликнула Есения.

И пока я моргала, пытаясь проснуться, более выдержанная Вера пояснила:

— Ты не пришла на общие занятия. Мы переживали.

Меня вновь окатило волной вины и недовольства собой. Опять я стала виновницей волнений близких мне людей.

А что я знаю про их жизнь? Вон, Есения как похорошела, светился изнутри. И лишь волнение за непутевую меня мешает ей улыбаться широко и непрерывно.

— Я поговорила с Тео, — мой голос простужено захрипел.

— Ясно, — коротко произнесла Вера. Еся лишь посмотрела сочувственно.

До самого вечера подруги пробыли в моем доме. Пропустили занятия несмотря на все мои заверения, что справляюсь. Я ругалась, уговаривала, а после благодарила их и богов за то, что у меня есть такие друзья.

«Надеюсь, Стас поддержит Тео».

Сегодня я проснулась рано, но лежала до самого звона будильника, думая о следующем непростом разговоре.

Как сказать Вольскому, что я готова стать его женой? Он, собственно, предложения не делал. И никак своей заинтересованности не проявлял. Вел себя дружелюбно и чуть отстраненно. Мне иногда казалось, что граф внимательно наблюдает за мной, но так это или нет понять невозможно — сквозь маску я едва различала блеск глаз. И то только когда смотрела в упор.

В мастерскую шла, так ничего и не придумав. Даже смалодушничала, надеясь, что встреча не состоится, но сообщение на доску пришло, как обычно.

— Доброе утро, — поздоровалась, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Доброе утро, — Вольский сооружал что-то в основании портальной арки, но поднялся, когда я вошла. — Как самочувствие?

Я замялась, не зная, что могу сказать. Граф мне помог:

— Я собирался забрать тебя из дворца во вторник, но мне сказали, что ты неважно себя чувствуешь.

«Мягко сказано».

— Намного лучше, спасибо. Я вернулась с графом Черняховым в среду вечером.

— Знаю.

Вольский не отходил, стоял в паре шагов, и мне снова казалось, что мужчина внимательно меня разглядывает.

«Нужно сказать».

Я прикусила губу в волнении, и граф дернулся, качнувшись ко мне. Но тут же отступил, развернулся к порталу.

— Снимай пальто, Василиса, и начнем. Пришли последние камни, надеюсь, успеем закончить с зеркалом и перейти к настойке арок.

— Ты ведь знаешь, что ничего не выйдет, — спокойно сказала я, решившись. Все равно не смогла бы тянуть с разговором. Дурное качество или нет, но держать при себе то, что хотела сказать, я не умела.

— Откуда такая уверенность? — Вольский уже вернулся к аркам, но к работе не приступал, стоял, повернувшись ко мне.

— Срок был до начала зимы, — я невесело хмыкнула, — она почти наступила. А я даже зеркало не смогла восстановить.

— Сегодня закончишь.

— И останется три месяца, чтобы создать порталы? Брось, Демьян. Ничего не выйдет. Я не Офар и не ты. Я не справлюсь.

— Я здесь, чтобы помочь.

— Обряд даст тебе возможность сделать все самому, — на одном дыхании произнесла я.

Вольский не ответил. И не шевельнулся. Я продолжила, чувствуя себя глупо и неуверенно:

Граф Черняхов говорил, что ты хотел пройти обряд со мной…

Мой голос затих. На продолжение храбрости не хватило. Я и так практически предложила себя мужчине.

— Хотел, — отмер Вольский. Стремительно подошел, взял за руку и усадил на мое место. Придвинул свой стул и тоже сел. Я старательно не смотрела на графа, выбрав гораздо более безопасное зрелище — свои намертво сцепленные пальцы.

— И до сих пор хочу, — негромко сказал Вольский. — Но нет.

— Нет? — повторила так глухо, словно маска была на мне, а не на графе.

— Не так. Не хочу принуждения. Ты нравишься мне, Василиса. Даже больше…

Я осторожно подняла голову. Мужчина сидел очень близко. Настолько, что я снова почувствовала до одури приятный запах его одеколона. Смотрел граф на меня, я видела яркий блеск синих глаз сквозь мелкую решетку маски.

— Видят боги, я думал, что мне все равно, как получить желаемое. Но нет. Не хочу. Так не хочу. Можно?

Я не сразу сообразила, о чем он просит, потом поняла, что речь идет о том, чтобы взять мою руку. Кивнула. Вольский почти всегда спрашивал разрешения, если хотел коснуться. Это было немного странно, но вызывало невольное доверие к мужчине.

— Я не хотел говорить, — медленно произнес Вольский, легонько сжав мою ладошку. — Наверное, потому, что не хотел прекращения наших занятий. Но порталы уже не так важны, как в начале осени.

— Их невозможно создать? — нахмурилась я.

— Уверен, что можно. Но одновременно я работал на стазисными ловушками. И добился успеха.

— Стазисные ловушки? — беспомощно переспросила.

В голове метались самые разные мысли, мешая сосредоточиться. Горячие мужские ладони, сжимающие мои пальцы, тоже изрядно отвлекали.

— Артефакты, способные сделать неподвижным всех живых существ в радиусе действия.