— Да у любого в академии, — растерялась я. — Мы не закрываем театр. Да и на кабинетах условные замки. Постойте! — тут я потрясла головой, пытаясь привести в порядок непослушные мысли. — Кому может такое понадобиться?

— Разберемся. Вы готовы идти?

Я кивнула. Мысли в порядок так и не построились, так что я отложила размышления на потом, когда уставший мозг будет к ним готов.

— Будьте готовы к скандалу, — нейтральным тоном заметил граф, когда мы шли в крыло выделенное для Изабеллы и ее сопровождающих.

— Я понимаю, — ответила рассеянно. — Все переживают за принцессу. Король Стефан, наверняка, пригрозил снять голову со всех.

— Король Стефан ничего не знает, — тем же спокойным тоном заметил Черняхов.

— Как вам удалось это скрыть? — осторожно спросила я.

— Отобрали доску, заперли в гостевом крыле, — прозвучал сухой ответ. Расспрашивать дальше я не стала.

— Вы ответите за то, что сделали с моей девочкой! — такими словами встретили нас в спальне Изабеллы. Маленькая пожилая дама с мелкими кудряшками неестественного белого цвета накинулась на Черняхова так яростно, что граф на секунду опешил. Дама говорила с чудовищным акцентом, но без ошибок.

— Графиня Руис, прекращайте истерику, — Черняхов уже пришел в себя, задрал подбородок и цедил слова, даже не глядя на старушку.

— Истерику?! — взвизгнула дама. — Мы привезли вам свое сокровище, свою принцессу, а вы угробили ее в первую же седьмицу!

— И тем не менее. Паникой делу не поможешь.

— А что мне остается делать? — графиню холодный тон Черняхова нисколько не смущал. Она подступила к нему так близко, что ей пришлось окинуть голову назад, чтобы смотреть графу в лицо. — Моя девочка умирает!

— Она поправится, — вмешалась я, устав переминаться с ноги на ногу. — Мы здесь для того, чтобы помочь.

— А это еще кто? — старушка окинула меня полным подозрительности взглядом.

— Княгиня Уварова, — тоном, которым можно было замораживать кровь, процедил Черняхов.

Взгляд старушки ни на градус не потеплел:

— Зачем она здесь? Что вы задумали?

Черняхов потерял остатки терпения. Я видела, как мужчина стиснул кулаки, собираясь разразиться в лучшем случае бранью, и шагнула ближе — то ли закрывая бесстрашную старушку собой, то ли защищая графа от резвой не по годам графини. Но я не успела вмешаться.

— Что здесь происходит? — раздался приятный в своем спокойствии и уверенности голос. — Луиза? Граф?

— Прошу меня простить, — Черняхов улыбнулся женщине, что стояла в поле к приоткрытой двери так, как не улыбался даже государыне — с настоящей приязнью. — Мы здесь чтобы помочь. Княгиня Уварова сможет спасти Изабеллу.

— Вы же понимаете, граф, — светлые волосы дамы, подсвеченные льющимся из-за ее спины светом, делали ее похожей на католическую святую. — Наши методы не совпадают. Я бы давно пригласила к девочке своих целителей, если бы…

Не услышать укора в красивым голосе мог бы только глухой. Но Черняхов им успешно притворился.

— Я исхожу из общей пользы, — заявил он. — Зачем волновать отца болезнью дочери? Скрывать мы ничего не станем, но пусть в Галлиции о происшествии станет известно после его благополучного разрешения. Разве вы не согласны, маркиза?

Представлять нас с дамой никто не торопился, но моих знаний хватило, чтобы понять, кто передо мной — Маркиза Синтия Мавье — двоюродная тетя Изабеллы по материнской линии.

— Король Стефан все равно узнает, — взвизгнула так и не отошедшая от нас старушка. — Правду не спрячешь!

— И не планирую, — отрезал Черняхов. — А сейчас мне нужно проводить княгиню Уварову к принцессе. Надеюсь, вы не станете чинить препятствий? Я все равно поступлю так, как считаю верным, но Изабелла слабеет, а мы теряем время.

— Проходите, — маркиза отступила, освобождая проход. Черняхов знаком предложил мне идти первой, я и послушно прошла мимо Синтии. Солнечный свет лился сквозь стекла высоких окон, затапливая небольшую уютную спальню. Кто-то заботливо сдвинул даже тонкий тюль, не говоря уже о плотной портере, не оставляя тени даже крошечного уголка.

И от этого беспощадно яркого света маленькая фигурка на кровати казалась особенно хрупкой и бледной.

— Она — ангел, верно? — тихо произнесла маркиза, заставив меня обернуться. Женщина смотрела мимо меня на Изабеллу, и мне стало неуютно от тоски в синих глазах.

— Да, — хрипло сказала я. — С ней все будет в порядке. Но мне нужно примерно два часа тишины.

— Мы не оставим девочку одну! — тут же завопила графиня Руис. — Правда, Синтия?!

— Луиза, — маркиза говорила со старушкой, но смотрела на меня, — у нас нет выбора.

— Но есть шанс спасти принцессу, — тут же встрял Черняхов.

Я молчала, прямо глядя на женщину. Маркиза мне интуитивно нравилась. Статная, красивая дама возраста Аглаи, но в отличие от моей мачехи, передо мной стояла женщина, способная принимать решения. И она его приняла.

— Если сударыня Василиса не сможет помочь моей племяннице, — негромко произнесла маркиза. — То вы поставите в известность Стефана. Договорились Юрий Михайлович?

Я про себя отметила, что никто мое имя не называл, а значит, женщина хорошо подготовилась к поездке. Впрочем это было видно и по ее речи — чуть замедленной, но чистой и правильной.

Через десять минут в комнате остались лишь мы с Изабеллой. Вздорную графиню пришлось едва ли не выволакивать, ее возмущенные крики еще несколько минут были слышны даже из коридора. Потом все стихло.

Я достала фигурку лани и осторожно вложила в безвольные бледные пальчики. Прикусила губу от жалости. Девочка была совсем юной — ребенок, который оказался жертвой чужого злого умысла. Очень надеюсь, что Черняхов не оставит злодеев безнаказанными.

Не выпуская рук девочки я присела рядом ней на кровать. Вспомнила свой первый выход в иллюзию вместе с наставником. То, как бережно он вел меня по созданному миру, как я восторгалась и отчаянно надеялась, что смогу творить такие видения сама.

А сейчас я также отчаянно надеюсь, что смогу спасти эту маленькую девочку.

Я потратила почти всю ночь на то, чтобы изменить свою же иллюзию. Дурная работа — менять уже готовый труд. Долго, трудно и далеко от изящности. Но только так я могла попасть в видение изнутри.

Какая же все-таки удача, что я добавила себя в иллюзию заранее. Тогда мне нужна была причина для первой детской ревности — мол, Митя уделяет внимания сестре больше, чем будущей невесте. А теперь я радуюсь, что мне пришлось поменять только часовой отрезок видения — поездку и ранение. Я убрала из кареты компаньонку (которая кстати, не была похожа ни на Луизу, ни на Синтию) и добавила себя.

— Дэми, — голос принцессы обиженно дрожит, глазенки сверкают обидой, — почему с нами не могла поехать няня?

Это и было самым сложным в изменении — ввести повествование с третьей стороны. С моей.

— Не обижайся, моя хорошая, — говорит Митя. — Лисса моя сестра, я не мог отказать ей в такой малости, как поездка.

Забавно, но я снова вижу черты Яна под личиной брата. И так явственно, что даже в этой безобидной фразе мне слышится свойственный Градскому насмешливый тон.

Все же, как этот человек так глубоко залез в мои мысли? И в какой момент?!

— Ты любишь ее больше, чем меня! — Изабелла по-взрослому поджимает губки.

— Скорее дольше, — с широкой улыбкой отвечаю девочке. В этой истории я отрицательный персонаж — катализатор, призванный заставить принцессу бороться за расположение великого князя.

Изабелла уже знает меня. Прошлая иллюзия все еще есть в ее памяти, хотя и подправленная жестокой рукой. И она не удивляется моему высказыванию. Лишь обиженно смотрит на Яна. Ну, то есть Митю.

Тот улыбается в ответ так тепло, что мне хочется прикусить костяшки пальцев, чтобы не испытывать этого странного трепета.

«Это все от того, что Тео меня не целует», — раздраженно думаю я, отворачиваясь к окну. И понимаю, что впервые за день вспомнила про своего будущего мужа.